Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Тюрьма

Два года за «правящий режим»

05.12.2017 | Наталья Шкуренок, Санкт-Петербург

Очередной реальный срок дали в Санкт-Петербурге активисту за пост «ВКонтакте» с критикой установленной Путиным системы. Приговоры за высказывания в интернете исчисляются сотнями, и их становится все больше

756455-0.jpg

Фото: profi-news.ru

«ВКонтакте» с системой

Два коротких абзаца — про народ, думающий не головой, а телевизором, про дружбу славянских народов, про правящий «путинский режим» и «репрессивно-карательные органы» — стоили 44-летнему уроженцу Кисловодска Владимиру Тимошенко свободы. В конце ноября он получил два года колонии строгого режима. В экспертном заключении, выполненном по заказу Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу Центром экспертиз Государственного университета, именно эти словосочетания — «правящий режим», «репрессивно-карательные органы» — выделены жирным шрифтом и фигурируют как доказательства злого умысла и экстремистских намерений автора текста. И именно за эти слова он отправлен в колонию.

Процессы такого типа, когда людей сажают за критические, резкие посты в соцсетях, за нелицеприятные высказывания в адрес российского правительства, лидера государства, резко участились, констатирует Александр Верховский, директор информационно-аналитического центра «Сова», член Совета при президенте по правам человека. По подсчетам экспертов «Совы», от 85% до 90% таких высказываний приходятся на интернет, из них почти 90% — на соцсети, в массе своей — во «ВКонтакте».

«В прошлом году за подобные высказывания были осуждены около 600 человек. Это огромный прирост за последние два с половиной года, — отмечает Верховский. — В этом году за первое полугодие уже осуждены более 270 человек». 

Срок без срока

Владимир Тимошенко — отнюдь не ангел, своих крайне националистических взглядов он никогда особенно не скрывал. И уже успел отсидеть приличный срок: сначала в 2010 году Новгородский областной суд приговорил его к 5,5 годам за незаконное изготовление, хранение, перевозку оружия и приготовление к теракту, потом — Кисловодский городской суд добавил еще 7,5 лет примерно по тем же статьям.

Незадолго до окончания срока он продиктовал по телефону своей хорошей знакомой, петербурженке Анне Шиловой, два абзаца текста, которые та разместила под ником «Леонид Тимо» в сообществе «Славянская Сила — Норд-Вест Петербург» соцсети «ВКонтакте».

В тексте есть рассуждения о том, что «большинство граждан России думает не головой, а телевизором», что надо «гордиться братством русского, украинского и белорусского народов». Есть фразы о «разжигании бойни на Украине» (правда, в тексте не говорится о том, кто и в каких целях ее разжигает), о некоей «нашей борьбе» (но кто такие «наши» — тоже не уточняется), есть словосочетание «антинародный режим Путина» и «карательно-репрессивный аппарат» (тоже без уточнения институций или персоналий).

По всем повесткам добросовестно являлся в полицию, от властей не прятался. Но буквально через несколько недель, когда Тимошенко явился по требованию полицейских на очередную встречу, его арестовали и заключили под стражу

Тимошенко вышел из колонии в конце 2016 года и поехал в Петербург к Шиловой, с которой вскоре заключил брак. По всем повесткам добросовестно являлся в полицию, от властей не прятался. Но буквально через несколько недель, когда Тимошенко явился по требованию полицейских на очередную встречу, его арестовали и заключили под стражу. В последних числах ноября судья Красногвардейского районного суда Санкт-Петербурга Андрей Юрьев приговорил его к двум годам колони строгого режима по ст. 282 ч. 1 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства». В качестве субъекта этой вражды и ненависти указаны правоохранительные органы и чиновники как представители неких «социальных групп».

Два лингвиста и психолог

В основу обвинения Тимошенко легла экспертиза, сделанная Центром экспертиз Санкт-Петербургского госуниверситета. Заключение выполняли два профессора факультета журналистики Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ — Галина Мельник, доктор политологии, и Борис Мисонжников, доктор филологии. Третий автор — кандидат психологии, доцент кафедры политической психологии СПбГУ Ольга Свешникова.

В своем лингвистическом исследовании Мисонжников и Мельник сразу заявляют, что «автор <…> конструирует образ врага — антинародный режим Путина и его силовая опора (имеется в виду правоохранительные органы)».

Кроме этой фразы, они разбирают текст неких тетрадей, изъятых у Тимошенко во время обысков. В них он, действительно, в очень резкой форме критикует нынешнюю политику руководства страны. Мисонжников и Мельник делают вывод, что «тетради представляют собой программно-конструктивный документ для участников протестных движений». Но судя по материалам дела, эти тетради Тимошенко писал для себя и никому больше не показывал.

Психолог заключила, что «речевая агрессия проявляется в использовании ярлыка («режим»), а также в выражении «кнут режима». На этом основании Свешникова делает вывод, что текст из интернета «семантически ориентирован на возбуждение вражды и ненависти к определенной социальной группе

Психолог Ольга Свешникова пошла в своем исследовании еще дальше. Она обвинила Тимошенко в том, что он определяет «силовой карательно-репрессивный аппарат», как обеспечивающий безопасность «существующей власти». И заявила, что «речевая агрессия проявляется в использовании ярлыка («режим»), а также в выражении «кнут режима». На этом основании Свешникова делает вывод, что текст из интернета «семантически ориентирован на возбуждение вражды и ненависти к совершенно определенной социальной группе, представленной служащими учреждений и институтов государственной власти».

Если за Украину — то враг

«Тимошенко — из тех несчастных русских националистов, которые за Украину, был бы он за Россию, его бы не тронули», — уверен Дмитрий Дубровский, кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра независимых социологических исследований (Санкт-Петербург). По просьбе Виталия Черкасова, адвоката Тимошенко, Дубровский написал рецензию на экспертное заключение сотрудников СПбГУ. Но суд не стал ее рассматривать: прокурор заявил, что Центр независимых исследований, где работает Дубровский, является «иностранным агентом», поэтому не может давать экспертные оценки.

В своей рецензии Дубровский указал на полную профессиональную несостоятельность экспертизы университета. «Авторы этой так называемой экспертизы заявляют, что в тексте Тимошенко много резких выражений в адрес власти, и это — язык вражды! — возмущается Дубровский. — Они всерьез считают, что экстремизм — это несогласие с мнением начальства, выраженное в резкой форме! Профессора заявляют, что чиновники, представители власти и правоохранительных органов составляют «социальную группу», и ссылаются на методику Федерального центра судебной экспертизы — но ведь в ней черным по белому написано, что полиция, власть, чиновники — не являются социальной группой!»

Суд не стал рассматривать рецензию: прокурор заявил, что Центр независимых исследований является «иностранным агентом», поэтому не может давать экспертные оценки

«Мы спрашивали в суде господина Мисонжникова — какими фразами Тимошенко демонстрирует экстремизм? А Мисонжников все повторял — «режим», «карательные органы», — рассказал адвокат Черкасов. — Его даже передергивало от слова «режим» — какой режим, возмущался он, мы живем в самое либеральное время! На мой вопрос — где фраза, которая унижает человеческое достоинство чиновников? — господин Мисонжников ответил: «Народ думает не головой, а телевизором». Я ему говорю — ну здесь же про народ, где тут чиновники? Он совсем запутался».

Страсбург не указ

Адвокат приходит к выводу, что эксперты СПбГУ не ознакомились с одним из последних решений ЕСПЧ, которое имеет самое непосредственное отношение к осуждению Тимошенко, — с делом «Дмитриевский против России». Европейский суд по правам человека удовлетворил иск российского журналиста и правозащитника Станислава Дмитриевского и обязал Россию выплатить ему компенсацию в размере €13,6 тыс. Данное решение стало первым в ЕСПЧ по уголовным делам об экстремизме из России. Но явно — не последним.

В своем решении ЕСПЧ, в частности, указал на то, что российские судьи не читают исходные тексты, а исходят из того, что было написано в экспертизе. Отметил ЕСПЧ и то, что эксперты позволяют себе заниматься правовой квалификацией текста, подменяя суд.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.