Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Сюжеты

#Экономика

Дураки и дорога

03.12.2014 | Гладильщиков Юрий

В начале декабря на экраны ограниченным тиражом выйдет «Дурак» Юрия Быкова — знак того, что в России 2014-го, вопреки препятствиям Министерства культуры, появилось жесткое социальное кино нового поколения

«Дурак» — откровенно публицистическое кино/ Фото: ТПО «РОК»

Этот год проходит для кинопрофессионалов под знаком «Левиафана» Андрея Звягинцева, который тоже — предельно крепкое политическое высказывание о сегодняшней России. Но, во-первых, «Левиафан» публике еще недоступен: он появится на экранах лишь в начале февраля и неизвестно в каком виде (там много необходимого по сюжету мата, который создатели фильма вроде бы согласились смикшировать, пойдя на компромисс с цензурой). Во-вторых, это фильм еще и о вечном: о дружбе, любви, предательстве, о природе человека, о подлости, в которой церковь по ходу мировой истории не раз смыкалась с коррумпированным государством.

«Дурак» Юрия Быкова — откровенно публицистическое и прямолинейное, за что его ругают даже многие прогрессивные критики кино. Это, по сути, жутчайший путеводитель по системе российской коррупции.

Дураки и дороги всегда считались главным кошмаром России. В фильме Юрия Быкова дурак — ее последняя надежда.

Интеллигентишка

Герой фильма в исполнении Артема Быстрова (за роль в «Дураке» он получил приз на одном из ведущих европейских кинофестивалей в Локарно) — сын своего отца. Отца в сердцах называет дураком даже верная супруга, ведь тот за всю жизнь ничего не украл. Его сын, заместитель бригадира сантехников провинциального города, который учится в строительном институте и способен анализировать состояние домов с помощью компьютерных программ, такой же дурак, поскольку не терпит безответственности. Россия — страна загадок. Тут даже дураки не обязательно дураки. Подлинные дураки зачастую живут замечательно. А вот дураки, которые за правду, те да — действительно идиоты.

В одну из зимних ночей после аварии в старом девятиэтажном рабочем общежитии герой, сверившись с компьютером, четко понимает, что дом рухнет, причем в течение суток, — со всеми своими обитателями, каковых восемьсот человек. И ночью будоражит мэра — хозяйку города по прозвищу Мама — и всю городскую администрацию. Те сначала, естественно, пугаются (кому хочется в тюрьму?). И намерены эвакуировать жильцов. Но расселять их негде. А за окнами стужа. Есть один вариант, но тогда теневому хозяину города, который скромно затаился у Мамы в замах, придется раскошелиться. И этот хозяин принуждает Маму пойти на массовое убийство. Для начала — уничтожив дурака и двух своих же из администрации, которые отвечают за состояние городских строений. Чтобы потом свалить на них всю вину: дескать, они разворовали деньги на капитальный ремонт (что, кстати, правда) и, узнав о падении дома и жертвах, подались в бега (хотя лежат подо льдом местной реки).

Все, однако, идет не вполне по плану.

Магия власти

В «Дураке» действительно много плакатного: власть — плохая, герой — хороший, окружение — равнодушное. Попав в критическую ситуацию, представители власти тут же начинают обвинять друг друга в воровстве, четко растолковывая (ясное дело, что не друг другу, а исключительно зрителю) российские коррупционные схемы. Мэрша, оправдывая себя, напоминает, что вынуждена откатывать обратно в областной центр ровно половину бюджетных денег. Ее зам, теневой хозяин города, цинично заявляет: в нашей стране живут либо как человек, либо как скотина; на всех хорошей жизни не хватит; поделить ее на всех — окажемся в нищете. Встречаются и более неожиданные фразы. Тот же теневой хозяин, разозлившись, атакует мэршу злой логикой: ты, мол, скорбишь о потенциальной гибели восьмисот человек, но тебе наплевать, что у тебя в городе из-за плохих дорог, нефинансируемой медицины, алкоголизма и наркомании люди ежедневно дохнут по десятку в сутки.

Из-за бесконечных разговоров временами кажется, будто фильм основан на пьесе. Она напоминает одну из драм Александра Гельмана 70–80-х, в которых классик советского театра пытался, насколько позволяло время, обличать тогдашние общественные недостатки. У его пьесы «Зинуля», где тоже показан дурак, но в женском обличье, было, кстати, второе неофициальное название «Чокнутая».

Это публицистика, разложенная на говорящие головы. За лобовую фарсовость фильм и ругают некоторые вполне хорошие критики. С их аргументами трудно не согласиться. Самое интересное, что с ними согласен сам режиссер Юрий Быков: он понимает, что картина поспешная, но ему хотелось высказаться как можно жестче и быстрее (сценарий, как он, кстати, уверяет, основан на реальной истории).

И вот тут самое главное. Да, «Дурак» не есть явление киноискусства. Но ничего подобного по злости и смелости в нашем кино еще не появлялось! У нас в XXI веке вообще почти не делали социально-политических картин; за редкими исключениями, среди которых главные — фильмы недавно умершего Алексея Балабанова. И нам не нравилась трусость режиссеров и продюсеров. Теперь режиссер Юрий Быков и продюсеры Алексей Учитель и Кира Саксаганская сняли по-настоящему честное кино — и нам это опять не нравится. Где логика?

Фильм ругают еще и потому, что он демонстрирует известное всем. Каким «всем», если учитывать популярность нашего президента? Замечательно, что в «Дураке» осознанно произнесено практически все, что только можно сказать про жизнь в нашей стране.

Кроме того, в фильме Юрия Быкова есть невероятный и совсем уже мрачный поворот. Большинство тех, кого герой фильма — дурак — пытается спасти в общежитии, натуральное быдло, для которого дурак становится таким же врагом, как и для городского начальства.

И тут-то самый мрачный и очень четко проговоренный вывод фильма: если ты родился с умом, талантом, да еще совестью, то валить отсюда надо (в фильме — валить из конкретного провинциального города, но обобщение налицо). Дорога одна — куда угодно, но подальше. Потому что у нас уже не исправить. Ни тех, ни этих. Ни тех, кто наверху, ни тех, что внизу. Бессмысленно заниматься как воспитанием власти — там ничего не изменится, пока страна не рухнет окончательно, так и народничеством: быдло останется быдлом.

Пожалуй, эту мысль и стоило высказать прямолинейно, как сделал Быков, а не зашифровывать в подтексте, где ее многие не разглядели бы.

Новое социальное кино

Удивительно, но именно в 2014-м у нас появилось новое социальное кино. Разумеется, оно периодически рождалось и раньше. В прошлом году, например, вышла (но какой там вышла? Ее тоже мало кто увидел) «Долгая счастливая жизнь» одного из лидеров поколения 30–40-летних — Бориса Хлебникова. Этот фильм режиссер Юрий Быков, создавая «Дурака», явно держал в уме, ведь там дурак-фермер (дурак еще и потому, что решился пойти в фермеры, будучи городским) тоже оказался тет-а-тет как с продажной властью, так и с народом, легко предающим своих реальных защитников.

Но 2014-й замечателен тем, что появилось кино совсем молодых режиссеров, которые искренне болеют за то, что творится в стране. Вот лишь два примера (оба фильма сделаны в псевдодокументальном, но очень убедительном стиле «Догмы», изобретенной Ларсом фон Триером со товарищи).

«Комбинат «Надежда» Натальи Мещаниновой (которой исполнилось 32): фильм о кошмаре — быть 18-летней женщиной в ужасающем российском городе, в данном случае, Норильске. У фильма до сих пор нет российского прокатчика, хотя еще в январе он с успехом прошел на самом массовом кинофестивале мира — в Роттердаме (который при этом ценит именно киноискусство). Проблема, как водится, еще и в мате. Но если убрать мат из «Комбината «Надежды», то мы получим отлакированную российскую действительность. А Наталья Мещанинова, уроженка города Краснодара, получившая в нем свой личный провинциальный опыт, демонстрирует неотформатированную реальность.

«Комбинат «Надежда» — фильм о невыносимой жизни в маленьком провинциальном городе

На закуску — «Класс коррекции» Ивана Твердовского (ему и вовсе 25). Этот фильм у нас формально вышел в сентябре. Но именно что формально: поднимите руки те, кто видел. Еще один ужас — опыт жизни юной девушки в провинциальном городке. Еще один фильм о том (тенденция, однако!), что честный и необычный человек сталкивается в России с ненавистью как верхов, так и низов. В данном случае речь о красивой девушке, вообще-то юной женщине, которая после многих лет затворничества из-за болезни пытается стать нормальной школьницей в выпускном классе. Находясь в инвалидной коляске. То, что в России, в отличие от ненавидимого ею Запада, нет условий для инвалидов, лишь одна из тем фильма. Главное, что и верхи (в данном случае — директорша и учителки школы), и низы (в данном случае — ученики класса для больных, в который зачислена главная героиня) ненавидят ее равно одинаково — потому что не как все, да еще умная. Это фильм о торжествующей в стране неполиткорректности. А также о том, о чем мы уже говорили: быдло правит бал в стране на всех уровнях. И единственная нормальная реакция — послать его в жопу.

Фильм «Класс коррекции» — о том, что честный человек в России сталкивается с ненавистью как верхов, так и низов

Фильм заканчивается удивительной сценой: униженная героиня, у которой казалось бы один выход — убраться обратно в квартиру своей многоэтажки (где, как и в школе, нет пандусов для инвалидов, во всяком случае, нормальных) и там сдохнуть от отчаяния, вдруг встает и идет. Хотя врачи вроде бы приговорили ее к креслу.

Интеллигенция в России встанет и пойдет — вот смысл «Класса коррекции».

Раз появляются такие фильмы, у нас все-таки что-то изменится.


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.