Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Сюжеты

#Театр

Талант. Боль. Смерть

20.09.2015 | Ларина Ксения

Екатеринбургский Центр современной драматургии привез в Москву на фестиваль «Артмиграция» спектакль памяти рок-музыканта Александра Башлачева

Магнитофонная пленка, заполняющая все игровое пространство, — главный образ спектакля Спектакль «СашБаш. Свердловск–Ленинград и назад» прорвался в Москву со второго захода — в прошлом году его вынуждены были снять с афиши фестиваля «Золотая маска» и исключить из списка номинантов на высшую театральную премию, где он был представлен в трех номинациях — лучший спектакль малой формы, лучшая мужская роль (Олег Ягодин, исполнитель главной роли) и лучший режиссер (Семен Серзин). Родственники и друзья Александра Башлачева — культового поэта и музыканта середины 1980-х (он покончил с собой в феврале 1988 года) — использовали все возможные ресурсы давления на руководство «Золотой маски»: авторов обвиняли в искажении, глумлении, издевательстве и оскорблении. «Бездарным и гнусным издевательством над мертвым человеком» назвала спектакль журналист Марина Тимашева (она дружила с Башлачевым), опубликовавшая на своей странице в Facebook ссылки на несколько видеороликов с репетиций. В результате этого скандала спектакль был исключен из всех номинаций «Золотой маски» и временно снят с репертуара театра до внесения требуемых корректировок. Удивительно, как рифмуется время: в советском прошлом режиссер получал от чиновников минкульта список рекомендуемых изменений. Но те хоть целиком спектакль смотрели в зале, сегодняшним хулителям достаточно одного ролика в YouTube. А спектакль «утерся и дальше поперся» — пришлось убрать имя Башлачева, внести изменения в текст, но екатеринбуржцы-таки доехали до Москвы, до Боярских палат на Страстном бульваре, и влюбили в себя публику.

Александр Башлачев, Ленинград, 1987 год

Советский Урал «СашБаш» придуман и исполнен как квартирник: где голый кирпич глухой стены, голый пол, тусклый свет, огромная кастрюля с компотом, который хозяйка тут же разливает по граненым стаканам и раздает зрителям. Зрители — вповалку на полу, никаких стульев и кресел. Дым, барабаны, гитарный звон, простыня экрана на стене — на ней черно-белые кадры с молодыми кумирами свердловского рока: от Шахрина до Бутусова. Сюжет для киножурнала «Советский Урал» снял в 1986 году молодой режиссер Алексей Балабанов — это уже перестроечное настроение, это уже проблески воздуха, это уже робкий рассвет свободы, романтическое время приближающихся перемен. Балабановская камера весело скользит по наивным, чистым комсомольским лицам, мечтающим о мире во всем мире и о коммунизме с человеческим лицом.

В роли Поэта — Олег Ягодин, поэт и музыкант Спектакль Семена Серзина — стремительный и обжигающий, острый, как росчерк, в котором, конечно, не биография Башлачева, а пульсирующий слепок его жизни — короткой, трагичной, удивленной. Здесь и хронология прослеживается с трудом, обрывки памяти вспыхивают спонтанно и длятся ровно столько, сколько человек летит от земли до неба. Словно кто-то размотал эту бесконечную пленку воспоминаний, превратив ее в бессмысленную шуршащую, кричащую, поющую, стонущую кучу — из звуков, образов, рифм, оборванных строк, оборванных поцелуев, запахов, прощаний… Магнитофонная пленка, заполняющая все игровое пространство, — и есть главный образ спектакля, в ней герои рождаются, живут, творят, наслаждаются, страдают и умирают. Мертвая беззвучная река забвения.

Группа «Курара» — музыкальный стержень спектакля«Ближний круг» героя — Друг (Константин Итунин) и Женщина Поэта (Тамара Зимина) Без четверти смерть Олег Ягодин — актер, поэт и музыкант (его группа «Курара» — музыкальный стержень спектакля) — в центральной роли Поэта. Москвичи знают Олега Ягодина как ведущего актера «Коляда-Театра», сыгравшего все роли мирового репертуара — от Годунова и Подколесина до Гамлета и Стенли Ковальского. Блестящий острый актер, мгновенно схватывающий пластику и нерв любой роли, обладает не только космической энергетикой, но и способностью словно отделяться от своего героя и смотреть на него со стороны, не скрывая то ужаса, то боли, то восхищения. С героем «СашБаш» — все по-другому, «Поэт» забирает актера целиком, прорастает в нем, не дает дышать, не дает вырваться, это даже не перевоплощение, а настоящее переселение душ. Ягодин не поет песен Башлачева, но он читает его стихи, раскачивая наэлектризованный зал, как гигантские качели, которые, кажется, вот-вот сорвутся с петель и улетят в космос. Как и сам Поэт — пришедший ниоткуда и исчезнувший в никуда, не умеющий держаться за землю, сорвавшийся с нее, как листок.

«СашБаш» придуман и исполнен, как популярный в советские годы жанр «квартирника» — концерт в одной комнате «СашБаш» — это драматическая баллада о природе творчества, о той боли, что несет в себе талант, об абсолютном слухе художника, который позволяет ему слышать время и предвидеть его, но не дает возможности изменить его ход. Заводной хохочущий парнишка с хулиганским блеском в глазах и стальной фиксой вместо переднего зуба — это СашБаш для друзей, душа компании, балагур и придумщик, любимец девчонок, любитель розыгрышей и комических вечеринок. Нежный, ироничный, кудрявый мальчик, верящий в любовь и волшебство, — это для мамы. Ранимый, романтичный, обаятельный красавец с душой незащищенной и привязчивой — это для девушек. Его любили все, но никто не удержал, не спрятал. Женщины Поэта — это и мама, и первая любовь Таня, и последняя любовь Настя. Всех их играет Тамара Зимина, актриса «Коляда-Театра», отметившая в этом году 50-летие (!!!) сценической деятельности. У Тамары Зиминой нет ни званий, ни возраста — у нее глаза восторженного ребенка, в которых отражается все, что она захочет: и девочка, и девушка, и женщина, и мама. И страстная любовница, и покорная жена, и заботливая мать — это все Она, Женщина Поэта. Вот девушка качает колыбель с маленьким сыном, которому не отмерено и года жизни, вот мама приезжает к сыну в гости в Комарово, вот она читает его ободряющие письма из Москвы, вот врывается юной рокершей к микрофону и, подпрыгивая на тонких девичьих ножках, визжит в микрофон: «Вот она, шикарная жизнь!» Поэт и Женщина никогда не будут вместе, они словно разделены невидимой стеной разных измерений, и актеры играют это очень точно: Зимина — отсюда, где отмечают годовщины и пишут воспоминания, Ягодин — оттуда, из-за черты, где он никогда не станет старше.

Музыка времени Это очень важно понимать: кто мы и откуда. Свердловск 1980-х возникает в стилизованных под домашние съемки видео — черно-белые посиделки в тесных студенческих комнатках уральского универа, мальчики и девочки, сигаретки, взрывы смеха, воспоминания о «картошке» и вечерах, курсовые частушки и переделанные шлягеры. Сколько шагов отделяло Поэта от беззаботного журфака, трескучих заметок в газете «Коммунист», от улицы Сакко и Ванцетти, 22, в Свердловске, от первых квартирников и рок-тусовок — до того последнего окна? Где произошел этот сбой — когда Поэта выбивает из времени, как пробку из бутылки? Где они не совпали? «СашБаш» — это не просто поколенческий спектакль, это взгляд поколения детей 1980-х: авторы — режиссер Семен Серзин, драматурги Ярослава Пулинович и Полина Бородина — едва ли старше самого героя, навеки 27-летнего. Советский Урал их глазами — обаятелен и беззаботен, они с большим удовольствием и восторгом реконструируют танцы и дискотеки, шуточные вечера «художников–параллелепипедистов», бессмысленную полупьяную журналистскую службу в партийной газете. И тогда тексты Башлачева, его стихи, фрагменты интервью и писем врезаются в эту беспечную веселуху страшным трагическим ревом, до мурашек, до жути не совпадающим «шумом времени». Говорят, когда он пел, зрители старались не смотреть на его руки, рвущие гитарные струны: пальцы его всегда были в крови. Фото: Вадим Балакин, NKRIV.LIVEJOURNAL.COM


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.