Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Темы

#Главное

#Безопасность

Алексей Арбатов: Не надо кричать «Рельсы кончились!»

25.04.2017 | The New Times | №14 (443) 24.04.17

Вопросы: Александр Гольц

Угроза реальной ядерной войны на Корейском полуострове, вероятность военного противостояния ядерных держав в Сирии… Будущее все больше кажется неопределенным. Что это — результат прихода в Белый дом столь неконвенционального политика, как Дональд Трамп? Или приход Трампа стал результатом каких-то глобальных процессов, которые делают мир неопределенным и нестабильным?

Будущее всегда неопределенно в отличие от прошлого. Если мы вспомним конец Холодной войны, когда к власти пришел Горбачев и начался диалог с Западом, то тоже были и срывы, и неопределенности. Это задним числом мы оцениваем то время как период разрядки напряженности, прекращения гонки вооружений. Сейчас мир стал многополярным, очень сложным, в каждом конфликте участвует множество фигурантов как государственных, так и не государственных.

США vs КНДР

Если взять Корею, то мяч сейчас на стороне США. Они решили изменить курс, закрутить гайки, решить — так или иначе — вопрос с ядерной программой КНДР. Первая угроза силой показала свою эффективность — шестое ядерное испытание Северная Корея не провела. Посмотрим, решатся ли они бросить вызов США, учитывая, что новое руководство в Вашингтоне поставило вопрос ребром: еще одно ядерное испытание, и США применит военную силу — то, на что не решался ни Обама, ни его предшественники.

Если же все-таки на молодого вождя — Ким Чен Ына — надавят окружающие его генералы и он, чтобы свою репутацию поддержать, проведет испытание, то — да, тогда возможна новая корейская война. Удар с воздуха сам по себе может разрушить ядерную инфраструктуру, пусковые установки баллистических ракет Северной Кореи. Но этим дело не закончится, у Кореи огромная армия, которая может двинуть на юг, в Южную Корею, через демилитаризованную зону, и Соединенным Штатам придется тогда снова туда перебрасывать свою армию или применять ядерное оружие.

А вот в Сирии другая ситуация. Это уникальный в истории случай, когда российские и американские военно-воздушные силы в открытую ведут боевые действия параллельно, не находясь в союзе и даже в координации друг с другом. Это создает опасность столкновения в воздухе, случайных обстрелов друг друга. Тем более что сейчас приостановлено действие меморандума о предотвращении инцидентов в воздушном пространстве Сирии. Такой инцидент может вызвать неуправляемую эскалацию, потому что там сосредоточены довольно крупные военно-воздушные и военно-морские силы и с российской, и с американской стороны. Кроме того, там присутствуют другие участники, которые могут сознательно провоцировать такой кризис. Поэтому в Сирии вероятность вооруженного столкновения двух ядерных сверхдержав в отличие от Корейского полуострова как раз есть. И я не стал бы недооценивать серьезность этой ситуации.

«В Сирии вероятность вооруженного столкновения двух ядерных сверхдержав в отличие от Корейского полуострова как раз есть»

 

РОССИЯ vs США

Сейчас мы каждый день слышим, что стратегическая стабильность в мире нарушена. А что, собственно, произошло?

Определение «стратегической стабильности» закреплено в советско-американской Декларации 1990 года* — а я работал как раз в экспертной группе, готовившей этот документ, — как такое состояние стратегических отношений держав, при котором устраняются стимулы для нанесения первого удара. Тогда, в 1990 году, нам казалось: стоит только заняться развитием мер доверия, снизить потолки для стратегических наступательных вооружений (СНВ) — и стратегическая стабильность обретет новые опоры, угроза взаимного гарантированного уничтожения перестанет довлеть над всем. Сейчас этот процесс приостановился. Пора бы великим державам вместо того, чтобы друг друга все время ругать, посмотреть в прошлое, в 1990 год. Ведь в тех договоренностях был заложен абсолютно правильный принцип. Остается только развить и дополнить ту концепцию. Сейчас она, кстати, еще более актуальна, чем в 1990 году, потому что тогда не было той напряженности, что существует сейчас в отношениях между Россией и США.


 

 

В основе взаимного сдерживания, как я себе представляю, лежит способность причинить потенциальному агрессору неприемлемый ущерб. Но что считать таковым? Разброс мнений на этот счет велик. Доводилось слышать, что сегодня для США, дескать, даже одна «прорвавшаяся» сквозь противоракетный щит ядерная боеголовка противника — уже неприемлемый ущерб. А как его определяет Россия?

Это секрет. Гостайна. Вообще, параметры неприемлемого ущерба — и для себя, и для противника — это государственная тайна первого порядка во всех ядерных державах. Но то, что за последние четверть века параметры такого ущерба значительно снизились, — несомненно. Впрочем, в открытую печать и раньше кое-что просачивалось: ну например, сведения о том, что неприемлемый ущерб — это доставка (эффективное применение. — NT) 1 тыс. боезарядов. Потом эта планка понижалась до 500 боезарядов, потом до 200… Дело в том, что четверть века назад СССР и США были главным образом озабочены возможностью разоружающего ядерного удара друг по другу — против такой перспективы, собственно, и были направлены все меры по сокращению вооружений. Сегодня же и Россия, и США в первую очередь озабочены совершенно другим. Вашингтон — российским тактическим ядерным оружием, а также концепциями об ограниченном избирательном применении стратегических вооружений**. Москва — неядерной системой ПРО США и опять-таки неядерными стратегическими системами большой дальности, будущими гиперзвуковыми системами. И это, между прочим, совсем неплохо — это означает, что мы добились очень большого прогресса в адекватном восприятии друг друга.

Так или иначе появляются новые системы оружия, новые технологии, а с ними — и новые проблемы. Отмахиваться от них бесполезно, их придется обсуждать. Как говорится, если вы не занимаетесь ядерным оружием, оно займется вами.

«Эта сфера должна всегда быть выше политических конфликтов. Как говорится, если вы не занимаетесь ядерным оружием, оно займется вами»

ПРОБЛЕМА «КИМ ЧЕН ЫНОВ»

Северокорейский вождь Ким Чен Ын — кто он? Кто-то говорит: опасный фанатик с ядерным оружием, не слишком озабоченный проблемой неприемлемого ущерба. А если в будущем полку Кимов прибавится? Что с ними со всеми делать?

С ними, конечно, нельзя вести переговоры о стратегической стабильности. Нужны другие методы. Какие? Прежде всего, укрепление режима нераспространения ядерного оружия. Мы много говорим об опасности того, что ядерное оружие вдруг окажется в руках террористов. Но ведь террористы смогут получить доступ к нему только в результате бесконтрольного распространения ядерных технологий. А этот процесс, увы, только набирает скорость***. В мире все больше стран желают получить полный доступ к ядерной энергии. Идет борьба за доступ к технологиям и материалам двойного назначения — тем, что могут быть применены и в мирных, и в военных целях. И если развалится, не дай бог, договор о нераспространении ядерного оружия, исчезнут режимы контроля и проверок МАГАТЭ, — то да, негосударственные фигуранты, прежде всего террористичесие группировки и организации, действительно могут получить доступ к ядерному оружию.

Однако невозможно укрепить режим реального нераспространения, если Россия и США, прежде всего, не подают пример в деле сокращения ядерных вооружений. И кстати, это прямо записано в Договоре о нераспространении ядерного оружия, в его 6-й статье: договор жив ровно до тех пор, пока ядерные державы держат на повестке дня ядерное разоружение.

Ну и наконец: остановить бесконтрольное расползание ядерных технологий невозможно без сотрудничества в борьбе с международным терроризмом, с его инфраструктурой, финансовыми потоками, с его попытками рекрутировать экспертов-ядерщиков.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ

Долгие годы работали — и вполне успешно — модели поддержания мира и безопасности на планете. Вам не кажется, что сейчас они себя не оправдывают?

Международная система за последнюю четверть века неузнаваемо изменилась. Распались старые центры силы, возникли новые. Возникли новые проблемы. Раньше, например, мы не сталкивались и даже не могли себе представить, что возникнет такая глобальная проблема, как международный терроризм. Или что начнут распадаться государства, начнутся все эти революции, которые создадут массу совершенно новых проблем. Мы 25 лет назад не могли себе представить, что холодная война вновь вернется в отношения между Россией и Западом.

Поэтому да, сейчас система изменилась, старые механизмы сами по себе автоматически не работают, в том числе соглашения, касающиеся контроля над ядерным оружием. Но это не значит, что их можно одним махом выбросить и на их месте создать нечто новое. Нет, так не получится. Другое дело, что прежние механизмы защиты и контроля уже не отвечают на многие новые вызовы. Их надо надстраивать, чинить, ремонтировать, развивать.

Взять, к примеру, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). Он в ближайшее время рухнет, если срочно не принять меры для его спасения****. Россия, кстати, заинтересована в нем гораздо больше, чем 30 лет назад, когда он был заключен, — просто из-за изменившегося соотношения ведущих центров силы в мире. Надо что-то делать и с системой ПРО, которую развивают и Россия, и США. Пора разбираться и с новыми высокоточными системами, в том числе гиперзвуковыми, — они ведь тоже влияют на стратегическую стабильность.

Если же просто хвататься за голову и кричать «Рельсы кончились!» — то ничего хорошего не выйдет.

Тем не менее некоторые эксперты считают, что нынешние договоры, обеспечивающие стратегическую стабильность, не нужны: новым временам должно соответствовать что-то новое.

Это опасная утопия. Либо самообман. Либо попытка воздействовать на каких-то руководителей, посылая им предложения, которые якобы должны понравиться. То, что создано за последние 50 лет практического контроля над ядерным оружием, должно быть обязательно сохранено. Если мы этот фундамент разрушим, то ничего нового на пустом месте не построим. Мы просто окажемся у разбитого корыта. А может, и еще хуже — посреди хаоса.

* Совместное заявление относительно будущих переговоров по ядерным и космическим вооружениям от 1 июня 1990 года.

** Идею о возможности в случае необходимости «ограниченного применения» СНВ высказывают некоторые российские эксперты, связанные с военно-промышленным комплексом.

*** Сейчас в клубе ядерных держав девять государств: Россия, США, Франция, Великобритания, КНР, Индия, Пакистан, КНДР плюс (предположительно) Израиль. При этом ядерную программу стремительно развивают Иран и Тайвань. От собственного ядерного оружия добровольно отказалась ЮАР.

**** Высокопоставленные российские должностные лица высказывались в пользу выхода РФ из этого бессрочного Договора, подписанного в 1987 году в Вашингтоне Михаилом Горбачевым и Рональдом Рейганом. О возможности выхода России из Договора по РСМД заявлял и Владимир Путин. В настоящее время Россия и США обвиняют друг друга в нарушении Договора.

Фото: Артем Лунев/Рhotoexpress

 


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.