Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Мнение

#Тренд

Тефлон, выйди вон!

22.05.2017 | Юрий Сапрыкин | №16-17 (445) 21.05.17

Кампания против Навального, ради которой объединились поп-певицы, видеоблогеры и олигархи, создает то единственное, что нужно оппозиционному политику, — внимание

Полиция выводит Алексея Навального с женой Юлией и сыном Захаром с митинга, Москва, 14 мая 2017 года

Что-то происходит с Навальным. Вернее, так: с Навальным постоянно что-то происходит, и зачастую это что-то — сомнительное. Навальный то лечит глаз, то о нем забывает. Получает загранпаспорт за день — и признается потом, что ради этого написал в администрацию президента, а там любезно пошли навстречу. Приходит на чужой митинг и едва не поднимается на сцену, а потом обвиняет журналистку Екатерину Винокурову, что та сдала его полиции, хотя она вроде бы не сдавала. Зовет всех на митинг 12 июня, ради которого придумали особый запретительный президентский указ — в то время, как без особого указа усаживаются за решетку участники предыдущего несанкционированного митинга. Вокруг Навального шум, вокруг Навального хайп, против Навального агитируют (не называя его по имени) рэпер Птаха и певица Алиса Вокс, и даже сверхмогущественный Алишер Усманов спускается с верхних ступенек списка Forbes, чтобы в живой и непринужденной форме сообщить Навальному, что тот никто и звать его никак. Если почитать, что пишут про политику разной степени анонимности эксперты в Сети, выходит, что Навальный за последние недели растерял весь свой политический капитал и моральный авторитет и дорога ему теперь в дом отдыха для сбитых летчиков.

А теперь попробуем поменять в этих новостях имя «Навальный» на имя, например, «Канье Уэст». Тут даже ничего придумывать не придется — новости из жизни главной хип-хоп-звезды примерно так же и выглядят: Канье загремел в психушку, Канье встретился с Трампом, Канье заявил, что он круче Иисуса, Канье выпустил новые кроссовки, Канье засветился на фото с ужасно грустной физиономией, и это смешно. Теряет ли из-за таких новостей Канье свою популярность или авторитет? Да нет же, напротив — это топливо, на котором работает его звездность, из этих новостей он, в сущности, и состоит.

Когда полуанонимные эксперты, как под копирку, пишут, что «Навальный в жизни ничего не сделал», они упускают из виду один момент: Навальный 
сделал то, что вообще-то мало кому удается, — он заставил работать на себя машину современных медиа

Когда полуанонимные эксперты, как под копирку, пишут, что «Навальный в жизни ничего не сделал», они упускают из виду один момент: Навальный сделал то, что вообще-то мало кому удается, — он заставил работать на себя машину современных медиа. Причем не так, как это делали поп-герои прошлого, — звезда устраивает скандал, про него пишет желтая пресса. Навальному даже делать ничего не надо, его бесперебойно обслуживает коллективно-бессознательная машина, производящая мемы, коубы, смешные картинки и видео, дискуссии в комментариях и срачи в Facebook, она сама отбивает летящие в него мячи — так, что искренняя, судя по всему, обида Винокуровой или грозные предупреждения Усманова мгновенно разлетаются на сотни квантов интернетного юмора. Эта машина создает его главный капитал — внимание, она устроена так, что любая критика или противодействие Навальному тут же начинают работать на него. Авторам ролика «Навальный — Гитлер», заказчикам клипа Алисы Вокс или экспертам из Telegram, разбирающим бессилие, лицемерие и продажность Навального, стоило бы выписывать ежемесячные премии от ФБК: все эти дровишки летят в подпитывающую его топку. Часто говорят, что это популизм — но сколько существует на свете политиков, играющих на низменных инстинк-тах масс и выглядящих при этом картонными куклами. Это именно что медийная харизма, звездность, какая существует у Пугачевой или Шнурова; эта штука посильнее любого тефлона — любой нанесенный им вред она оборачивает им же на пользу.

Тут надо сделать важную оговорку — это свойство, как и все в массовой культуре, временное; это не пожизненно выплачиваемое пособие, оно может уйти. И уж тем более это свойство не конвертируется в голоса избирателей, готовность людей выйти на улицу или способность договориться с элитами (особенно с теми элитами, о которых любит писать telegram-канал «Незыгарь» — ну там, «оперативным сотрудником центра «Э», вступившим в преступный сговор с замначальника департамента природных ресурсов»). Как видно на примере политиков, обладавших этим свойством: Ельцина конца 1980-х или Трампа образца 2016-го, — оно также не гарантирует стратегического успеха в политике: по достижении высоких постов все может происходить медленно и печально. Единственное, что обеспечивает эта харизма, — с ее носителем бесполезно бороться, называя его алкоголиком, уголовником, фашистом, ставленником русских хакеров или призывая его сторонников «начать перемены с себя». Источник этой харизмы — не в личной безупречности или обаянии ее носителя, а в том, что он концентрирует на себе какой-то неявный массовый запрос, желание, мечту, а против этого иррационального хотения нет приема.

Единственное, пожалуй, что могли бы сделать сейчас околокремлевские технологи, — последовать примеру героев французской комедии «Большая прогулка», которые пытаются удрать на телеге от летающего у них над головой немецкого истребителя и в какой-то момент говорят друг другу: «Давайте сделаем вид, что мы его не замечаем».

фото: Станислав Красильников/ТАСС


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.