Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Главное

#Анализ

#Только на сайте

#Дума

#Репрессии

Покойся с миром!

02.07.2016 | Давыдов Иван | №23-24 (413) 03.07.16

Как шестая Дума превратилась в инструмент оправдания репрессий и чем парламент нового созыва может отличаться от предыдущего

shutterstock_92893810.psd1.jpg

Ход думской кампании 2011 года никаких потрясений не обещал. Депутаты-«рецидивисты» спокойно готовились отбывать очередной срок (Иосиф Кобзон, например, — четвертый). Новые звезды даже не планировали становиться звездами. Была еще в пятой Думе депутат-новичок с Камчатки Ирина Яровая, ради проходного места в списке «Единой России» бросившая партию «Яблоко». Чем запомнилась? Ничем не запомнилась. Евгений Федоров в Думе первого созыва заседал, и в четвертом созыве был депутатом, и в пятом. Но тогда никому не рассказывал, что Россия — колония США с 1991 года, что агентами ЦРУ среди представителей элит не являются только двое — он, Федоров, и Владимир Путин, а Советский Союз развалил Виктор Цой. Елена Мизулина — ныне член Совета Федерации — еще в первый состав СФ была избрана (тогда сенаторов избирали) от блока «Выбор России». Была депутатом ГД во втором, третьем и пятом созывах. Сначала — в «Яблоке», затем в «Справедливой России». Однако имя ее не гремело.

Единороссы обещали льготы и послабления бюджетникам. Даже знаменитая рокировка на XII съезде потрясла только часть политического класса, продолжавшую связывать свои надежды с личностью Дмитрия Медведева, но не страну. Понятно ведь, что Владимир Путин популярнее, чем Дмитрий Медведев. В КПРФ вяло поминали утраченное величие советской державы и создали ради консолидации патриотических сил и в противовес ОНФ забытое ныне движение «Народное ополчение». «Справедливая Россия» ссорилась с Кремлем, из нее бежали лояльно настроенные к власти политики вроде Александра Бабакова. Казалось, история партии кончена — никто не верил, что без прямой поддержки власти у эсеров есть шанс попасть в Думу. Владимир Жириновский по традиции клялся защищать бедных и русских.

Страна оправилась от кризиса 2009 года. Слово «стабильность» оставалось модным, хотя люди злоязычные и обзывали стабильность «застоем». И от парламента тоже ждали стабильности. Привычной победы «Единой России». А также исполнения главного завета председателя четвертой и пятой Дум Бориса Грызлова: «Парламент — не место для дискуссий». Кстати, на самом деле Грызлов (еще в 2003 году) сказал: «Государственная дума — это не та площадка, где надо проводить политические баталии, отстаивать какие-то политические лозунги и идеологии, это та площадка, где должны заниматься конструктивной, эффективной законодательной деятельностью». Но иногда мем важнее точной цитаты.

В снегу протестов

Выборы с подгонкой итогов голосования под нужный результат не были проблемой для власти. Эффективную систему фальсификаций выстроили еще в нулевые. Все технологии — вбросы, карусели, переписывание протоколов, «установочные соцопросы» — не раз обкатывались в ходе федеральных и региональных кампаний. Телевидение полностью контролировалось государством. Губернаторы заранее знали, какой процент должна выдать партия власти, чтобы у них, губернаторов, после выборов не было проблем. В 59 территориальных группах из 80 губернаторы-«паровозы» возглавляли списки ЕР. На выборах 2007 года все это обеспечило «Единой России» ошеломляющий успех — свыше 64% голосов. В 2011 году рекордов не требовалось — судя по предвыборной социологии, Кремль удовлетворился бы скромным преодолением пятидесятипроцентного барьера.

TASS_15588404.psd1.jpg

Заместитель председателя Государственной думы Владимир Васильев готов доверить Ирине Яровой любой секрет, Москва, 10 мая 2016 года

Готовясь отработать спектакль с выборами по накатанной схеме, государство не заметило, что в стране изменилось (или даже образовалось) гражданское общество. Тут сошлось много факторов. Внутри несистемной оппозиции подросли новые лидеры — в первую очередь Алексей Навальный, конечно, но не только он. Интернет — по крайней мере, для жителей больших городов — стал вещью доступной и насущной (в самом начале 2012 года главная страница «Яндекса» обошла у россиян по популярности Первый канал). Социальные сети сделались «местом для дискуссий» — именно там, например, обкатывалась, обсуждалась и продвигалась изобретенная Навальным стратегия «Голосуй за любую партию, кроме «Единой России». Мемы стали работать эффективнее лозунгов — никто теперь не вспомнит предвыборных слоганов системных партий, зато словосочетание «партия жуликов и воров» до сих пор в ходу. Но главное, в городах образовалась, пусть небольшая, прослойка людей, имеющих достаточный доход и достаточный досуг для того, чтобы задуматься о собственных политических правах. Вспомнить смысл словосочетания «представительная демократия» и потребовать, чтобы депутаты в парламенте представляли граждан, которые за них голосуют, а не интересы Кремля. Не случайно самым ярким и многосмысленным лозунгом поствыборных протестов стала фраза «Вы нас даже не представляете».

Фальсификации заметили. Восприняли как личное оскорбление. Именно эта обида на слишком уж откровенное равнодушие к волеизъявлению граждан и вывела людей на улицы

По уровню фальсификаций 2011 год был не страшнее 2007-го — ЕР набрала менее 50%. Но фальсификации заметили. Восприняли как личное оскорбление. Именно эта обида на слишком уж откровенное равнодушие к волеизъявлению граждан и вывела людей на улицы.

Массовость протестов (стотысячных митингов Москва не видела с девяностых) ошеломила власть, породила испуг и растерянность. Этот испуг, эта растерянность и определили старт работы парламента шестого созыва. В апреле 2012 года России вернули право выбирать губернаторов, и многие восприняли это как уступку, как начало либерализации режима в ответ на массовые акции. В июне в знак протеста против ужесточения законодательства о митингах фракция «Справедливая Россия» в полном составе приходила на заседания Думы с белыми лентами — символом зимних митингов. А также проводила «итальянскую забастовку», то есть тормозила работу парламента, выполняя мельчайшие требования протокола (эсеры вынесли тогда на отдельное обсуждение свыше трехсот поправок к закону о митингах и подолгу говорили о каждой).

Машина репрессий

Именно поправки к закону о митингах (нарушающие 31-ю статью Конституции и фактически лишающие граждан права на свободу собраний) стали для парламента моментом перелома. Для парламента, но не для власти. Власть со своими страхами справилась раньше — это показали события на Болотной площади 6 мая 2012 года и последовавшее за ними «болотное дело»: точечные репрессии против случайных людей из разных социальных страт — типичная акция устрашения.

KMO_129229_00256_1h.psd1.jpg

На старте работы шестой Думы Сергей Миронов мог появиться на заседании с белой лентой, Москва, 22 мая 2012 года

Законодательное обоснование машины точечных репрессий и стало главной политической задачей Думы шестого созыва. В 2012 году, когда в обиход вошло словосочетание «взбесившийся принтер», штрафы 20 тыс. руб. за участие в митинге казались делом невообразимым. Сегодня за участие в несанкционированной массовой акции можно сесть в тюрьму, некоторые уже сидят, и ничего невообразимого в этом нет. Спокойное отношение общества к поражению в правах — заслуга, в том числе и шестой Думы. Депутаты приучили нас к тому, что самый нелепый запрет — возможен. И самое жестокое наказание — возможно. Весной 2014 года много шутили о неисполнимости свежего «закона о запрете реабилитации нацизма», инициированного Ириной Яровой. «Он не будет работать», — говорил журналистам Константин Добрынин, тогда еще сенатор. 30 июня 2016 года суд в Перми приговорил местного жителя Владимира Лузгина к штрафу 200 тыс. за репост в социальной сети «ВКонтакте» заметки, в которой утверждается, что в 1939 году СССР и Германия вместе напали на Польшу. И Лузгин — не первая жертва закона, который прекрасно работает. Скептики посрамлены.

Законодательное обоснование машины точечных репрессий и стало главной политической задачей Думы шестого созыва

Сегодня машина точечных репрессий создана, обеспечена законодательной базой и действует. Арсенал огромен — от запрета «пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних» и «закона о защите чувств верующих» до бесконечного потока ужесточений антиэкстремистских и антитеррористических законов (очередные — в свежем «пакете Яровой») и поправок в выборное законодательство, позволяющих без проблем отсечь реальную оппозицию от участия в выборах любого уровня. Пока бьет это оружие в основном по случайным людям, вроде пермяка Лузгина. Когда в апреле 2016 года в памятной заметке в журнале «Власть», призывающей «поставить действенный заслон информационной войне», глава СК Александр Бастрыкин рапортовал о резком росте раскрываемости экстремистских преступлений, он как раз случайных людей имел в виду. Дума дала в руки региональным силовикам прекрасный инструмент для демонстрации эффективности собственной работы. Но на самом деле шестая Дума сделала достаточно, чтобы в случае необходимости исключить из политики любого, кого власть сочтет опасным. Или просто уничтожить в стране сферу политического.

Место в истории

Есть среди деяний шестой Думы два по-настоящему исторических свершения. О них еще напишут в учебниках. Они не забудутся. Во-первых, это принятый в декабре 2012 года «закон Димы Яковлева», когда ответом на американский «закон Магнитского», налагавший персональные санкции на нескольких чиновников, стал запрет на усыновление сирот из России гражданами США. Дети — в том числе больные и обреченные в РФ на смерть — оказались ставкой в политической игре. А сам закон — чем-то вроде инструмента круговой поруки. Закон вносился лидерами всех фракций. Депутаты-единороссы на условиях анонимности жаловались: с теми, кто не хотел голосовать, проводились очень строгие разъяснительные беседы. Единственный представитель партии власти, решившийся критиковать закон, — выходец из «Наших» Роберт Шлегель за смелость поплатился карьерой. Он сначала внес поправку, разрешающую американцам усыновлять инвалидов, потом отозвал, но медийной персоной после этого быть перестал, праймериз ЕР проиграл и в седьмую Думу не попадет. Преступление должно быть делом коллективным.

Законодательное обоснование машины точечных репрессий и стало главной политической задачей Думы шестого созыва

Во-вторых, — почти единогласное голосование по вопросу присоединения Крыма. Украинский Майдан реанимировал связанные с протестами страхи российской власти — оказалось (или тогда казалось), что люди на площади все-таки могут свалить режим. Отсюда — пропагандистская истерика осени 2013 года, отсюда — и крымская авантюра, лишившая Кремль шанса на восстановление диалога с Западом. Дальше — война на Донбассе и курс на конфронтацию с Европой и США. Против присоединения Крыма проголосовал один человек — тогда еще эсер Илья Пономарев. Уклонились от голосования по идейным соображениям трое — Дмитрий Гудков, Валерий Зубов и Сергей Петров. Остальные лично ответственны за посткрымское будущее. И президент Владимир Путин в прощальном обращении к парламенту шестого созыва за это депутатов поблагодарил отдельно.

Илья Пономарев лишен мандата, он получил вид на жительство на Украине. Сергей Петров больше времени проводит в США, чем в России. Дмитрий Гудков больше уже не справедливоросс, в Думу пойдет одномандатником от «Яблока». Валерий Зубов умер.

Цена клоунады

KMO_152302_00047_1h.psd1.jpg

Роберт Шлегель (слева), рискнувший критиковать «Закон Димы Яковлева», беседует с оппозиционером Дмитрием Гудковым, Москва, 24 февраля 2016 года

Депутаты с радостью включились в жандармскую игру по тиражированию запретительных инициатив. Законами становились только те из них, которые изобретались не в парламенте и вписывались в логику функционирования репрессивной машины, но полету фантазии членов парламента это не мешало. В итоге грань между возможным и немыслимым в деятельности Думы потерялась. Так, например, пользователи социальных сетей, кто ужасаясь, а кто и веселясь, тиражировали ссылку «Мизулина предложила запретить оральный секс», не обращая внимания на то, что текст — с сайта фейк-новостей. Елена Мизулина ничего такого не предлагала. Хотя, наверное, могла бы.

Шестая Дума сделала парламентаризм смешным. И окончательно отпугнула теневых лоббистов, лишив себя возможности коррупционных заработков

Но и цену за безоговорочную поддержку любых инициатив власти, а также за энтузиазм в производстве пугающих глупостей, депутаты Госдумы шестого созыва заплатили немалую. Репутация парламента — на нуле. Воспринимать его работу всерьез невозможно, несмотря даже на то, что результатом этой работы может стать тюремный срок для любого практически жителя страны. Шестая Дума сделала парламентаризм смешным. И окончательно отпугнула теневых лоббистов, лишив себя возможности коррупционных заработков. Деньги не идут туда, где решения не принимаются, а только исполняются (см.NT № 24–25 от 13 июля 2015 года).

Привет, седьмая

Седьмая Дума, кажется, будет отличаться от шестой по составу (по слухам из администрации президента — на 40%), но не по характеру. Отсекающие оппозиционеров от выборов законы, ставка на инерционный сценарий (а парламентским партиям даже и ссориться не из-за чего — за время работы в шестой Думе они приучили избирателя к тому, что по принципиальным вопросам позиции партии власти и номинальных оппозиционеров сливаются до степени неразличимости) и расчет на низкую явку делают даже фальсификации необязательными. Но есть нюанс.

KMO_153044_00030_1h.psd1.jpg

Евгений Федоров по-настоящему раскрылся только в шестой Думе, Москва, 13 апреля 2016 года

TASS_15589840.psd1.jpg

Депутаты от ЛДПР Андрей Луговой, Сергей Жигарев и Игорь Лебедев (слева направо) скучают на пленарном заседании, Москва, 10 мая 2016 года

В тот короткий момент, когда напуганная протестами власть решилась на уступки, вернулась не только выборность губернаторов. Гражданам было обещано возвращение смешанной системы формирования парламента, когда половина депутатов избирается по одномандатным округам. В 2013 году обещание стало законом. И теперь — от зарегистрированных партий или самовыдвиженцев (как некоторые представители проекта «Открытые выборы» Михаила Ходорковского) до голосования могут добраться настоящие оппозиционеры. Но даже и одномандатники системных партий вынуждены будут учитывать и заключенные в ходе кампании договоренности с местными элитами, и даже, как бы это ни звучало после всего, что мы видели в шестом парламенте, — волю собственных избирателей.

Фото: shutterstock.com, Станислав Красильников/ТАСС, Дмитрий Духанин/Коммерсантъ


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.