Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Только на сайте

#Суд

Приговор агенту СВР в США: мягкий срок и никакого раскаяния

26.05.2016 | Владимир Козловский, Нью-Йорк | №17 (407) 21.05.16

Федеральный суд Нью-Йорка приговорил к 2,5 годам лишения свободы сотрудника представительства Внешэкономбанка Евгения Бурякова — тот признался в работе в качестве агента иностранного правительства без уведомления американских властей. В зале суда во время вынесения приговора был корреспондент NT

9984460.jpg1.jpg

Гражданин России Е.Буряков, обвиняемый властями США в шпионаже, предстал перед судом

25 мая зал нью-йоркского судьи Ричарда Бермана был под завязку забит журналистами и стажерами федеральной прокуратуры. Поэтому часть судебных репортеров усадили в ложу для присяжных, из которой открывался отменный вид на происходящее. В ложе к тому же не деревянные скамьи, как в зале, а удобные кресла. Автор этих строк восседал там впервые на церемонии вынесения приговора Виктору Буту.

Простая, но строгая формальность

На сей раз судья приговаривал 41-летнего россиянина Евгения Бурякова, который в марте 2016 года признался в том, что действовал в США в качестве агента иностранного правительства, предварительно не зарегистрировавшись в Минюсте США (The New Times подробно рассказывал о деле Бурякова в №4 от 09 февраля 2015 года и №9 от 21 марта 2016 года).

Числиться иностранным агентом в США не зазорно, и эта регистрация — не каинова печать, а простая формальность. Но за ее несоблюдение грозит до пяти лет тюрьмы, которых Буряков избежал, поскольку взамен на признание вины прокуратура обязалась не требовать для него у судьи более 30 месяцев, то есть 2,5 лет. Судьи не обязаны выполнять обещания прокуратуры, но обычно им следуют.

Официально Буряков был заместителем главы нью-йоркского представительства «Внешэкономбанка», но ФБР установило, что он также — кадровый сотрудник Службы внешней разведки (СВР) России. В шпионаже Бурякова официально не обвиняли — так же, как и десятерых российских разведчиков глубокого залегания, арестованных в июне 2010 года. Те тоже признались лишь в работе на иностранное правительство без регистрации и были быстро отправлены на родину.

Вскоре после этого ФБР затеяло операцию, которая в конечном итоге привела к аресту Бурякова. Двое его коллег из нью-йоркской резидентуры СВР — Игорь Спорышев и Виктор Подобный — к тому времени уже покинули США.

«Бурьяков» и «Пи, оу, ди»

Церемония в зале судьи Бермана началась с опозданием и длилась около часа. Поскольку и обвинение, и защита договорились о приговоре заранее, они по большей части молчали, и говорил лишь Берман, который поразительно чисто произносит имя «Евгений», но, как и большинство американцев, не может выговорить «Буряков» и говорит «Бурьяков».

Судья к этому моменту научился не спотыкаться на фамилии Спорышев, но вот «Подобный» до сих пор произносит лишь по буквами: «Пи, оу, ди» и так далее.

После того, как Берман вошел из боковой двери в зал, из другой двери туда ввели Бурякова, который был в темно-синей тюремной робе, мягких тапочках китайского образца и очках, делавших его совсем непохожим на Джеймса Бонда.

Как можно понять из материалов дела, он им и не был и часто добывал разведданные в интернете.

Бурякова усадили не в клетку, которых в американских судах нет, а за полированный стол защиты, откуда он смотрел в затылки прокуроров, сидевших лицом к судье впереди него. В кресле у стены справа примостилась судебная переводчица Нелли Алишаева, но Буряков так и не воспользовался ее услугами и своим правом на последнее слово, которого от него и не ожидали.

Россияне в американских судах пользуются последним словом либо для того, чтобы снова настаивать на своей невиновности (Вячеслав Иваньков или Константин Ярошенко), либо для того, чтобы выразить раскаяние в надежде на сокращение срока (отмыватель денег Владимир Кац).

Но Буряков сам признал себя виновным и каяться не собирался. Прокурор Эмиль Боув в очередной раз упрекнул его за второе, но срок добавить Бурякову не просил, поскольку в марте обещал этого не делать.

Адвокат Скотт Хершман со своей стороны обещал не просить судью дать россиянину меньше оговоренных 30 месяцев и не просил, хотя две недели назад разразился очередным ходатайством, в котором настаивал, что доказательная база прокуратуры очень слаба, и что она-де и сама это понимает.

Россияне в американских судах пользуются последним словом либо для того, чтобы снова настаивать на своей невиновности (Вячеслав Иваньков или Константин Ярошенко), либо для того, чтобы выразить раскаяние в надежде на сокращение срока (отмыватель денег Владимир Кац). Буряков же сам признал себя виновным и каяться не собирался

В ответ прокуратура на прошлой неделе обрушила на судью груду ходатайств с описанием доказательств, которые она была готова выставить на суде, если бы Буряков вовремя не признал себя виновным. Королевой этой доказательной базы были прослушки, на которых строится большинство федеральных дел в США. Опытный защитник может дезавуировать свидетелей обвинения, но голос дезавуировать очень сложно.

Записи разговоров были из резидентуры СВР, находящейся в здании миссии РФ при ООН на 67-й улице. Голоса самого Бурякова на них нет — он в резидентуре не светился, — но вот заявления Спорышева и Подобного не оставляют, по словам прокуроров, сомнения: Буряков является их коллегой и работал по линии СВР еще в ЮАР, где он официально служил во «Внешэкономбанке» до свой злосчастной командировки в Нью-Йорк.

Королевой прослушек были записи разговоров в резидентуре СВР, находящейся в здании миссии РФ при ООН на 67-й улице

«Каддилак» с молотка

Судья Берман сообщил, что с утра он подписал распоряжение о депортации Бурякова на родину по отбытии срока, притом без права возвращения в США. Буряков, со своей стороны, согласился на депортацию без дополнительного судебного разбирательства.

Хотя и защита, и обвинение были согласны в главном — сколько будет сидеть Буряков, — она разошлись в размере штрафа, который должен был назначить ему судья. Защитник Хершман призывал Бермана обойтись без штрафа и доказывал, что у Бурякова нет денег.

Буряков показал под присягой, что перевел на родину $20 тыс. Его «Кадиллак» был продан с молотка за примерно $16 тыс., которые тоже отправились в Россию, где на эти деньги живут жена арестанта Марина и двое их детей. Бурякову также принадлежат 25% московской квартиры — это еще $50 тыс. Адвокат сделал из этого вывод, что штраф взыскивать с Бурякова и нехорошо, и бесполезно.

Прокуратура парировала, что, работая в ВЭБе, Буряков получал $17 тыс. в месяц. К тому же, когда он выйдет из тюрьмы, ему будет всего 42 года, и он еще может долго зарабатывать. Судья внял доводам обвинения и назначил Бурякову штраф в $10 тыс., который нужно будет выплатить в течение полугода после освобождения из тюрьмы.

Тут Буряков тоже отделался сравнительно легко, поскольку, признавая вину, он согласился заплатить штраф в сумме от $10 до $100 тыс.

Адвокат сказал после церемонии, что, по его выкладкам, россиянин освободится уже в марте будущего года. Из его срока вычтут время, отбытое в КПЗ, а также стандартные 15% за минимально примерное поведение.

Судья внял доводам обвинения и назначил Бурякову штраф в $10 тыс, который нужно будет выплатить в течение полугода после освобождения из тюрьмы. Тут Буряков тоже отделался сравнительно легко, поскольку, признавая вину, он согласился заплатить штраф в сумме от $10 до $100 тыс.

В заключение адвокат Хершман попросил судью ходатайствовать, чтобы тюремное управление США, известное под аббревиатурой ВОР (Bureau of Prisons), отправило Бурякова в учреждение Форт-Дикс неподалеку от Нью-Йорка. Российским дипломатам, четверо из которых присутствовали в зале суда, будет удобно ездить туда к нему на свидания. В Форт-Диксе к тому же — изрядная «русскоязычная община», включающая приговоренного американским судом к 20 годам тюрьмы за «контрабанду крупной партии кокаина» летчика Константина Ярошенко, который, возможно, надеется теперь на победу в президентской гонке Дональда Трампа (в мае 2016 года американский суд отказался пересматривать приговор Ярошенко, лишив тем самым россиянина последних шанcов выйти на свободу раньше срока. — NT).

Судья Берман согласился похлопотать, но предупредил, что ВОР не обязан его слушать.

Это был первый по-настоящему жаркий день сезона, и в зале было зябко из-за кондиционеров. Журналисты, пришедшие на церемонию в легких рубашечках, были рады ее завершению.

Фото: Elizabeth Williams/ ТАСС


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.