Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Только на сайте

По ту сторону черного зеркала

27.10.2015 | Лиза Новикова | №35-36 (384) 25.10.15

В Москве на 84-м году жизни умер Юрий Мамлеев. Писатель, философ, которого последние 20 лет именовали живым классиком, теперь перешел в разряд просто классиков

mamleev_uriy.jpg

Фото с официального сайта Юрия Мамлеева

Он описывал путешествия во времени, но не был писателем-фантастом. В его книгах слово «смерть» было одним из самых частотных — но его творчество не было «чернухой». Он создавал масштабные, сравнимые с полотнами Босха, картины вселенского зла, но его коронным жанром был небольшой рассказ. Он размышлял о «России вечной», но адептам одномерного «патриотизма», превосходства одного народа над другими, не стоило торопиться с зачислением его в свой стан.

Московский дебют

Юрий Мамлеев родился в Москве в семье профессора психиатрии. Его отец был репрессирован, без вести пропал в лагерях. После окончания Лесотехнического института Мамлеев преподавал математику в школах рабочей молодежи. Его же самообразование продолжалось изучением индийской философии. Увлечение теософией, эзотерическими учениями определило круг общения: в его коммуналке в Южинском переулке собиралась художественная богема. В этой среде, представители которой стали первыми слушателями и читателями его рассказов, Мамлеев обрел первую популярность.

Его персонажи пробовали на прочность обычный советский быт, одновременно здесь вовсю работала лаборатория экспериментальной прозы. В тесных комнатках и угрюмых двориках они думали и говорили о потусторонних мирах, не забывая, однако, о своем происхождении. Чеховские по форме рассказы Мамлеева были населены странными человечками, словно пришедшими из «мелких случаев» Хармса и Зощенко. Ради того, чтобы познать себя, найти счастье или узнать загробную жизнь, эти «подпольные людишки» готовы были вывернуться наизнанку. Автор наблюдал за их мучительными, трагикомическими потугами, с истинной невозмутимостью творца. Описывая самые черные мысли, самые грязные поступки, он провоцировал читателя, проверяя, не забудет ли тот, что после «Ада» в оглавлении обязательно будет значиться и «Рай». Автор готовил своим персонажам фантастические путешествия.

На Запад и обратно

В 1974 году писатель с женой уехали в Америку, позднее жили в Париже. Мамлеев преподавал в Корнельском университете, читал лекции в Парижском институте восточных языков и цивилизаций. Его публикации начались с переводных изданий и эмигрантских альманахов. В 1991-м Мамлееву была присуждена Премия Андрея Белого. Писатель вернулся в Москву в 1994-м и стал преподавать восточную философию в МГУ. Возглавил Клуб метафизического реализма, собиравшийся в ЦДЛ.

Самый известный и самый гротескный его роман, «Шатуны», был написан в конце 1960-х, а опубликован в России только в 1990-х. В послесловии автору еще нужно было объясняться: «Не рекомендую читать этот роман тем, кто не подготовлен к такому чтению». Впрочем, нарастающая популярность Мамлеева (его стали называть предшественником Владимира Сорокина и Виктора Пелевина) способствовала тому, что большинство его текстов издавались уже без всяческих оглядок. Роман «Шатуны», главный герой которого может познавать мир только через убийство ближних, обрастал различными трактовками. Кровожадные сцены порой объясняли, как символ «ужасов сталинизма». Впрочем, с таким же успехом их можно было бы назвать и «ужасами дарвинизма». Вся эта «мамлеевщина» в равной степени походила и на нашу привычную ленту новостей в рубрике «Преступность», и на бесконечные поиски мистической духовности, которые традиционно объединяли у нас «бедного бродягу» и самого утонченного интеллигента.

Путешествие в Потустороннее

В 2001 году вышел его роман «Блуждающее время», который он сам называл «анти-Шатунами».  В одном из интервью писатель сказал об этой книге так: «Реальность настолько огромна и фантастична, что говорить о каком-то тупике смешно. Как индолог, приведу знаменитые слова "Упанишад": "Не ищите счастья в малом, а ищите счастья в огромном"». Мамлеев получил признание и как философ. Его концепция «России вечной» в последнее время стала пользоваться даже большей популярностью, чем его новеллистика. Приверженцы консервативной трактовки понятия «Русский мир» все последние годы торопились заручиться мамлеевским благословением. Классик проявлял душевную щедрость, приветствуя всех учеников. Однако как автор романа «Другой», еще в 1960-е обозначивший свою инаковость, он не мог согласиться с мрачноватым требованием присягнуть раз и навсегда определенным ценностям. Его «Черное зеркало» (так называется один из самых известных его сборников) вбирает в себя самые разные отражения.

Последние его книги обозначили финальную точку путешествия в Потустороннее. Тем великим параллельным миром, что искали мамлеевские персонажи, оказалась Россия. «Далеко ехать не надо: мы и так все родом из Беспредельного», - заявлял писатель. В повести «Наедине с Россией» он изобразил трогательную в своей лубочности страну, вернувшуюся к первоистокам. Жители «Рассеи» сидели по кабакам в кафтанах и лаптях, отгородившись от других табличкой «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет. С компьютерами и мобильными телефонами вход воспрещен». Это была довольно точная пародия, только не злая, как у Сорокина в «Дне опричника», а миролюбивая. Все-таки писатель давал шанс на то, что мы оставим на входе гаджеты не потому, что не умеем их изготовлять, а просто потому, что у нас есть что-то лучшее.



×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.