Свобода слова.
Дорого.
Поддержи The New Times.

#Мир

#Только на сайте

#Выборы

#Политика

Непотопляемый Ципрас

21.09.2015 | Микела Яккарино | №30 (379) 21.09.15

Алексис Ципрас снова стал премьер-министром Греции. На досрочных парламентских выборах его партия «Сириза» набрала 35% голосов, основные соперники их правоконсервативной «Новой демократии» — 27. Почему страна не разуверилась в человеке, который едва не привел ее к банкротству, — разбирался The New Times
22-490-01.jpg
Алексис Ципрас перед теледебатами с основным соперником из «Новой демократии», Афины, 14 сентября 2015 года

В Греции набирает популярность старый советский анекдот, переиначенный «специально для эллинов» европейским философом Славоем Жижеком: «Почему вы хотите уехать из Греции?» — спрашивает грека пограничник в аэропорту. «По двум причинам, — отвечает грек. — Во-первых, боюсь, что Греция выйдет из ЕС». — «Но Греция останется в ЕС, если будет соблюдать финансовую дисциплину!» — «А вот это как раз вторая причина!»

После пережитого в конце июня стресса Греция, оставшаяся-таки в ЕС и еврозоне на условиях «тройки» кредиторов — ЕС, МВФ, Евроцентробанка, — все-таки учится финансовой дисциплине. Мало-помалу греческие семьи приходят в себя, снова начинают платить налоги и оплачивать счета, хотя цифры все еще вопиют о неблагополучии: задолженность населения перед одной только электросетевой компанией DEI до сих пор составляет €20 млн. С тех пор как 29 июня греческие власти по настоянию Брюсселя установили контроль за движением капитала, объем потребления в Греции снизился на 70%. Греки неплохо освоили словарь кризисных терминов: в разговорах постоянно слышны слова «ликвидность», «саммит», «бридж-кредит», «кредит-бумеранг» (cм. «Досье»), но мечтают они, прежде всего, о «спасении от банкротства», то есть о списании долгов.

«Именно так мы поступили с Германией после Второй мировой войны: 60% ее долга было списано. Из благодарности они должны бы ответить тем же», — уверен моряк Селио, которому его работодатель, судовладельческая компания NEI, задолжала зарплату за два года.

Но Германия не спешит «отвечать тем же», и многие греки впадают в уныние. «Знаете поговорку: «Река знает, куда течь?» Река-то знает, а я нет», — 52-летний афинянин Георгиос, когда-то работавший врачом, сидит один-одинешенек в баре, где он в состоянии оплатить лишь чашку кофе: «Так люди теперь и живут: сидят по пять часов в баре, потом платят один евро и уходят… Спросите меня, как живет страна, я отвечу: плохо. Спросите, что будет дальше, я скажу: еще хуже».

Георгиос вспоминает 5 июля 2015 года, когда в Греции прошел затеянный экс-премьером Алексисом Ципрасом референдум — «Принимать или нет условия еврокредиторов?». «На референдуме я ответил нет — oxi, но уже тогда мелькнула догадка: разницы между ответами на самом деле никакой». Так и получилось: Ципраса сейчас поддерживают те, кто в июле сказал Европе да — nai.
22-cit-01.jpg
Правый крен

На референдуме 5 июля «нет» победило с 64% голосов. Но уже 14-го Ципрас громко, на всю Европу, заявил в Брюсселе: Греция хочет остаться в ЕС. В тот же день в рядах левых радикалов случился бунт: от «Сиризы» откололась так называемая «Левая платформа». 15 июля на афинской площади Синтагма, возле здания парламента, собрались тысячи людей, многие из них скандировали: «Ципрас — предатель». Полиция пустила в ход слезоточивый газ, многих манифестантов арестовали.

Прошел еще месяц. 20 августа Ципрас на встрече с активом «Сиризы» неожиданно объявляет об отставке и необходимости провести 20 сентября досрочные парламентские выборы — четвертые по счету за последние три с половиной года. «Политический мандат, полученный на выборах 25 января 2015 года (тогда «Сириза» победила с 36,64% голосов. — NT), исчерпан, грекам необходимо вновь высказаться о своих предпочтениях», — сказал тогда Ципрас. И добавил: «Я выношу на суд греческого народа все, что я сделал». Что именно?

13 августа, за неделю до своего решения уйти в отставку, Ципрас достиг соглашения с Евросоюзом о программе помощи: Брюссель предоставит Греции €86 млрд в течение ближайших трех лет в обмен на повышение налогов и сокращение расходов. В тот день Ципрас фактически отрекся от своей январской предвыборной программы: согласился на приватизацию, продажу госпредприятий и земель, отмену коллективных трудовых договоров и внесение изменений в конституцию, а также заявил о перестановках в правительстве и чистках среди министров. И тут его партия взбунтовалась снова. 40 депутатов «Сиризы» (всего у партии 149 мандатов в 300-местном парламенте. — NT) выступили против сделки с ЕС, руководящие органы партии по тем же мотивам покинули 53 политика. Однако Ципрасу удалось сломить сопротивление: парламент в итоге проголосовал за помощь на условиях Брюсселя.

22-490-02.jpg
После демонстрации разочаровавшихся в Ципрасе сторонников «Нет». Афины, 15 июля 2015 года

Стало ясно: Ципрас не боится потерять доверие тех, кто сказал в июле нет. «Еще в начале августа социологические замеры показали высокий уровень апатии среди тех, кто купился весной на популистские лозунги Ципраса, — и тот моментально сменил тактику», — говорит социолог Евангелос Наксос.

«Почти все мои знакомые, которые голосовали в январе за «Сиризу», на этот раз на выборы решили не идти», — подтверждает эти догадки 40-летний Лисандрос Панайотис, который уже пять лет не может найти работу и продолжает винить европейские банки во всех бедах Греции. — «Зачем? Все равно теперь все, как и раньше, решается не в Афинах, а в Берлине и Брюсселе».

Между тем, смена экономических приоритетов расположила к Ципрасу другую часть электората — сторонников соглашения с Европой.

«Досрочные выборы, в которых участвуют 19 партий, — это ведь не референдум, здесь разброс позиций гораздо шире. Ципрас рассудил так: когда страна напрягает силы для выхода из кризиса, надо делать ставку на оптимистов, сторонников умеренных взглядов», — поясняет Наксос.
22-cit-02.jpg
Вопросы тактики

Возникает, однако, вопрос: зачем Ципрас так спешил, почему выборы назначены были именно на 20 сентября, а не октября или ноября.

«Это чистая тактика. Для него главное было — сохранить влияние в партии и не дать успеть сорганизоваться, прирасти союзниками отколовшейся «Левой платформе», — говорит Эллени Папанассиу, активистка новой партии левого толка «Антарсия». — И Ципрасу это удалось. Фактически прежней «Сиризы» как блока левых партий больше нет: Ципрас, пока был премьером, заключил союз с правыми и националистами — «Независимыми греками» и номенклатурщиками из ПАСОК (Всегреческое социалистическое движение. — NT). Короче, Ципрас всех переиграл».

Сейчас единственная надежда левых — новое объединение «Народное единство» во главе с Панайотисом Лафазанисом, экс-министром энергетики в кабинете Ципраса. Харизматик Лафазанис первым вышел из партии «Сириза» после того, как Ципрас подписал 13 августа брюссельский меморандум. И хотя коалиция Лафазаниса, по всем опросам, на выборах набирает максимум 3% голосов, этот результат может лишить большинства голосов в парламенте фаворитов — «Сиризу» и правоцентристскую «Новую демократию». А значит, возможны новые выборы, новые расклады и коалиции…
22-490-03.jpg
Афины. «Стена несогласия» с условиями еврокредиторов — тема уличного граффити

Новый дискурс

По традиции с программными речами греческие политики выступают на открытии торговой ярмарки в Салониках в начале сентября. В сентябре 2014-го Ципрас выступил здесь с программной речью в качестве лидера оппозиции, пообещав, в частности, положить конец приватизации и повысить минимальную оплату труда. В этом году Ципрас предстал в новом образе. Понятно, что из-за пустой казны ему пришлось сбавить тон и предложить избирателям вместо 300 тыс. новых рабочих мест, как в прошлом году, лишь «150 тыс. временных трудовых договоров для молодых безработных». Проблема в том, что самой «салоникской программе»–2015 многие не придали особого значения. Потому что с середины июля в речах Ципраса изменился дискурс: перед Грецией и всей Европой он предстает в новом образе. Теперь он снижает пенсии, зарплаты, социальные пособия, готов распродать одну госсобственность и вовсе ликвидировать другую, либерализовать экономику и разрешить массовые увольнения работников. Весной и в начале лета он был отважным греческим Давидом, вышедшим против немецкого Голиафа, а теперь с удовольствием восседает на его плечах. Ранее слывший «красным революционером», Ципрас теперь считается в Брюсселе надежным политиком.

Уже в начале сентября стало ясно: основная борьба на выборах развернется между Ципрасом и 62-летним Вангелосом Меймаракисом из партии «Новая демократия». Причем греки видят: борьба между ними какая-то ненастоящая. Теледебаты 10 сентября прошли вяло, по большинству позиций соперники соглашались друг с другом. Вплоть до середины сентября опросы предсказывали победу Меймаракиса, но с минимальным перевесом в 1% голосов. Поэтому Меймаракис настойчиво предлагал Ципрасу «победу при любом исходе», то есть сформировать «коалиционное правительство национального единства»: все равно-де парламентского большинства не получит никто. Но Ципрас высокомерно отказывался: «Опросам верить нельзя. Вспомните: все предсказывали, что на референдуме 5 июля победит «да», а победило «нет».

Опрос 16 сентября сразил многих аналитиков наповал: «Сириза» и впрямь неожиданно вырвалась вперед: 29% против 28 у «Новой демократии».

Какие еще сюрпризы преподнесет грекам непотопляемый Ципрас? И куда теперь поплывет греческая галера?


Досье


Греция берет в долг, чтобы расплатиться по прежним долгам. В рамках последнего «плана спасения» Брюссель одобрил выделение Греции кредита в размере €86 млрд. Но выделили его на тех же основаниях, что и первые два кредита в размере €240 млрд. — и такую схему называют «кредит-бумеранг». Так, последний транш на сумму €7,16 млрд. поступил из Брюсселя в Афины, был зарегистрирован в министерстве финансов, а затем вернулся кредиторам: €2 млрд. отправили в МВФ, €4 — в Евроцентробанк (ЕЦБ). И лишь €400 млн. осталось в Афинах. Согласно подсчетам аналитического центра Macropolis, из €250 млрд., полученных от «тройки» (МВФ, ЕЦБ, ЕС) в 2009 году, до граждан дошло лишь 11%. Остальные деньги ушли на погашение задолженности перед банками и кредиторами. Когда Греция обратилась за первым кредитом, ее государственный долг составлял 127% ВВП, после введения европейских мер экономии вырос до 176%.


Фото: Микела Яккарино, REUTERS/Michalis Karagiannis


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.