Ничего особенно нового в новой русской эмиграции нет, были и более ранние эпизоды. Один из них — политическая эмиграция начала 20 в., в которой довольно заметную роль играл Владимир Ульянов (Ленин). Его личная известность не помешала тому, что в эмиграции он был сильно изолирован: пораженческую позицию разделяли немногие. Известно и то, что сам Ленин еще в 1916 г. смотрел на перспективы политических изменений в России крайне скептически. К концу 1917 г. он оказался у власти. И это притом что вернувшись в Россию, он напугал даже однопартийцев «Апрельскими тезисами» и обзавелся довольно убедительной репутацией немецкого агента. Отчасти этот успех объясняется тем, что однопартийцы у Ленина все же были, и были они не только среди вернувшихся, как и он, эмигрантов (таких было сравнительно немного), а прежде всего — внутри страны. Потом была серьезная политическая работа, которая и привела Ленина сначала к широкому признанию среди партийного актива, а потом и к власти, но без некоторой массы организованных сторонников внутри страны ничего не получилось бы. Вот этого в нынешней политической эмиграции я не наблюдаю. Вместо того чтобы приложить старания к сплочению и активизации единомышленников внутри страны, эмигранты делают все возможное для того, чтобы посеять среди них уныние и ненависть к собственному народу, подтолкнуть к бездействию или бегству из страны, вызвать у них недоверие и раздражение завиральными идеями вроде «хороших русских» и «распада России». Так политика не делается.