#В блогах

Нина Агишева о том, как издевались над Малобродским

28.04.2018

«Кости хрустят, как во времена Ивана Грозного»
agisheva-nina.jpg

В семь вечера на ватных ногах мы вышли из здания Басманного суда. А теперь без эмоций —  просто расскажу, как это было, чтобы вы знали.

В суд приходили все на подъеме, кто-то с букетами для Тани, жены Леши. Когда его провели мимо нас, было заметно, что лицо у него горит —  от радости в ожидании дома и свидания с женой? Или, как озвучил суд, «гипертония второй степени третьей стадии»?

На суде начал представитель следствия —  с ходатайством о замене сизо на домашний арест. Судья сразу ехидно спросила его: а что изменилось за шесть дней с 18 апреля, момента последнего суда, когда приняли решение оставить Малобродского под стражей? И —  ужас —  рослый бравый молодой мужчина не смог ни-че-го сказать, что-то неуверенно промямлил. Зато девушка —  представитель прокуратуры — говорила четко и уверенно: нельзя отпускать под домашний арест, потому что «продолжит заниматься преступной деятельностью». Тут в бой вступили адвокаты: блистательная как всегда Ксения Карпинская объясняла, что у следствия на прошлом заседании еще не было времени ознакомиться и с решением ЕСПЧ, и с заверениями израильского посольства, что не пустят они преступника Малобродского на землю обетованную, даже если он захочет, а теперь вот следствие ознакомилось и просит: отпустите под домашний арест. Следствие — само — просит! Все, перерыв: два с половиной часа. Мы и смеялись, и нервничали, и разглядывали букеты, и писали в фб. Всех — друзей по Басманному —  люблю! Вы лучшие!

Приговор: все оставить без изменения, следствию в его ходатайстве отказать. Зачитывался он опять жуткой скороговоркой среди мертвой тишины, но мы уже научились разбирать ИХ слова. Кто-то сзади меня зарыдал в голос, я испугалась —  Таня, нет она потрясающе держится, это какая-то совсем юная девушка в белой кофточке плакала так отчаянно, что стало страшно.

Но дальше, когда мы все стояли у дверей на улице и не могли разойтись. Вышла Карпинская и сказала: это не просто нарушение всех судебных норм, это очень плохой знак, свидетельствующий о том, что прокуратурой уже принято решение и оно самое неблагоприятное. Она потрясающе говорила — ее все записывали, ищите в сетях —  и безнадежно. Видно было, что она просто опрокинута всем этим. В момент приговора я на Лешино лицо не могла смотреть, я смотрела в пол. Колени трясутся до сих пор, я в своей немалой уже жизни подобного не видела никогда.

Версии разные: это спектакль, фарс, чтобы сломать Лешу и он дал показания на Кирилла. Это борьба следствия с прокуратурой. Неожиданный результат —  кому-то позвонили и... все плохо, как и сказала Карпинская. Я не знаю, у меня нет версий. Я думаю почему-то о том, что Таня наверняка приготовила дома обед — ведь все были почти уверены, что это будет наша первая, хотя и небольшая, победа. Мы проигрываем, дорогие друзья. И кости хрустят, как во времена Ивана Грозного. 

Источник


×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.