В Молдавии прошел второй тур прямых президентских выборов*: наилучшие стартовые позиции были у пророссийского социалиста Игоря Додона — 48,26% голосов по итогам первого тура. Его успех Кремль трактует чуть ли не как свой собственный: мол, примеры Молдавии и Грузии, где на парламентских выборах снова победила «Грузинская мечта», говорят о способности России продвигать свои интересы с помощью «мягкой силы». Есть ли реальные основания для такой оценки — вот в чем вопрос

Электоральная опора Додона — консервативно настроенные слои населения, избирательный участок в селе Скорень, Молдавия, октябрь  2016 года. Фото: Daniel Mihailescu/Afp/East News

Российский политический класс в последние годы пребывает в твердом убеждении, что основной водораздел в политической жизни бывших союзных республик проходит по вопросу об их отношении к России (или к Европе/НАТО). На самом деле, все иначе. В постсоветских столицах самые приоритетные вопросы — это либо экономика, либо взаимодействие отдельных элитных групп.

«Мечта» и реальность

В Грузии «Грузинская мечта», созданная миллиардером Бидзиной Иванишвили, получила по итогам последних выборов 115 из 150 мест в парламенте. Но не стоит забывать: именно правительство «Мечты» еще в 2014 году подписало Соглашение об ассоциации с Европейским союзом, а в 2015-м открыло в Крцаниси совместный тренировочный центр вооруженных сил Грузии и НАТО. Согласно проводившемуся в начале 2016 года опросу, 77% граждан выступают за вступление Грузии в Евросоюз, а 69% поддерживают присоединение к НАТО (против высказываются 14% и 19% соответственно). Так в чем же тогда «пророссийскость» Бидзины Иванишвили, не занимающего сейчас официальных постов, но остающегося неформальным лидером «Грузинской мечты»? Она сводится лишь к постоянно подчеркиваемой им необходимости двигаться в сторону Запада таким образом, чтобы не вызывать излишнего раздражения Москвы. При этом реальная нормализация отношений с Россией видится ему возможной только после реинтеграции в состав Грузии Южной Осетии и Абхазии. А это с учетом фактического пребывания этих территорий под российским протекторатом выглядит делом отдаленного будущего.

Основатель «Грузинской мечты», миллиардер Бидзина Иванишвили на избирательном участке в Тбилиси, октябрь 2016 года. Фото:  Shakh Aivazov/Ap Photo/TASS

Экономические реформы в Грузии будут свертываться, эмиграция активного населения — нарастать, а в политике на 5–7 лет воцарится относительная «стабильность», близкая к застою

А вот партия, действительно являющаяся марионеточной группой сторонников Кремля — «Альянс патриотов Грузии», — с трудом прошла в парламент, получив лишь 6 мест. Так что борьба на выборах в Грузии шла не вокруг отношений с Россией, а вокруг выбора модели развития страны. С одной стороны — оппозиционное «Единое национальное движение» (27 мест в новом парламенте). Оно выступало за возвращение в политику Михаила Саакашвили, который делал упор на разрушение традиционных кланов и неформальных связей, борьбу с коррупцией и реформирование государственного аппарата на европейский манер и тем самым вызвал серьезное недовольство прежних элит. С другой — «Грузинская мечта», предлагавшая своего рода синтез либеральной экономической модели с советскими пережитками, включая коррупцию и местничество. Успех «Мечты» говорит о том, что изживание этих норм и европеизация постсоветских обществ — гораздо более сложное дело, чем казалось раньше. После прихода к власти «Мечты» в 2012 году в Грузии резко замедлился экономический рост — с 6,2–7,2% в 2010–2012 годах до 4,8% в 2014-м и 2,8% — в 2015 году; за последние три года более чем на 30% обесценилась национальная валюта — лари; по-прежнему высока безработица. И тем не менее население переменам и развитию готово предпочесть пресловутую «стабильность».

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться