По итогам 2017 года российская валюта ослабнет к доллару на 9–10%. Это следует из новой политики Министерства финансов, объявленной на излете января. Кто выиграет и кто проиграет — выяснял The New Times

Начало года складывалось для экономики вполне оптимистично. Промышленность постепенно восстанавливается после двухлетнего шока. Администрация Дональда Трампа делает неопределенные жесты в адрес русских — вернее, не делает привычных угрожающих жестов, что уже хорошо. Наиболее шальные инвесторы в русские активы закрыли 2016 год с прибылями — укрепление реального курса рубля на 20% делает инвестиции в Россию пусть и сверхопасной, но увлекательной игрой. Нефтяная сделка России с ОПЕК тоже идет неожиданно удачно — почти уже традиционного обрушения цен на черное золото после новогодних каникул не случилось, Brent держится на среднедекабрьском уровне $55 за баррель. Рубль на этом фоне довольно уверенно укрепляется и достиг уровня ниже 60 руб./$, что для людей, еще помнящих его по 30 руб./$, конечно, не выглядит большим успехом, но хоть что-то.

Минфин намерен с середины февраля тратить все сверхдоходы от экспорта нефти (расчетно — более 100 млрд руб. в месяц) на покупку валюты на открытом рынке. В итоге будет фактически создан третий суверенный фонд

И тут грянуло 25 января, когда Министерство финансов раскрыло смысл решений, принятых на совещании правительства у президента Путина 18 января. А именно: во имя стабильности, предсказуемости и снижения влияния изменчивой конъюнктуры рынка на российскую валюту Минфин будет рубль стабилизировать. А если еще точнее — выйдет на валютный рынок с операциями, которые заставят рубль дешеветь или как минимум не быть слишком дорогим.

Рублевый заградотряд

Смысл операций, которые, исходя из сообщения Минфина, во многом основываются на решениях Владимира Путина (во всяком случае, как обычно бывает в таких случаях, в правительстве очень аккуратны с ответами на вопрос, кто все это придумал и зачем), заключается в следующем. Бюджет России на 2017 год составлен, исходя из цены нефти в $40 за баррель и получении нефтегазовых доходов в размере около 5 трлн руб. При такой цене нефти из Резервного фонда и Фонда национального благосостояния (ФНБ) к концу года будет изъято порядка 2 трлн руб. При текущем уровне цены нефти и сложившемся курсе доллара бюджет получит еще 1,4 трлн руб. дополнительных доходов, и, если не увеличивать бюджетные расходы — а это просто, достаточно всего лишь исполнять закон о бюджете, — к концу предвыборного 2017 года Российская Федерация сохранит какую-то часть Резервного фонда, вообще не прикоснется к ФНБ и будет иметь умеренно укрепляющуюся национальную валюту (а, значит, какой-то приток внешних инвестиций), умеренный, порядка 1,5%, бюджетный дефицит, хорошие шансы на успешную приватизацию и восстановительный экономический рост — 1% ВВП в год или даже больше. В общем, вполне приличное по нынешним временам состояние дел, не бум, конечно, но лучше ожиданий критиков.

Идея, которую обнародовал Минфин, звучит на первый взгляд странно. Минфин намерен сразу, не дожидаясь ничего, прямо сейчас (с середины февраля) тратить все сверхдоходы от экспорта нефти (расчетно — более 100 млрд руб. в месяц) на покупку валюты на открытом рынке. В итоге этих операций будет фактически создан временный, третий, суверенный фонд — тоже в валюте, все операции будет делать ЦБ и хранить валютные активы на счетах казначейства Минфина у себя. В случае, если нефть упадет ниже $40 за баррель, Минфин обязуется всю эту валюту продавать (предположительно, не на открытом рынке, а непосредственно ЦБ, чтобы дополнительно не влиять на курс рубля, остающийся формально плавающим). Рынку будет заранее сообщаться, сколько валюты ЦБ закупит в этом месяце, в этот день и даже в этот час для нужд Минфина, — формулы обнародованы, расписание будет публиковаться на сайте Минфина в начале месяца. Все это будет происходить до тех пор, пока правительство не примет «бюджетное правило» — постоянно действующий законодательный механизм пополнения и расходования Резервного фонда. После этого «третий фонд» будет не нужен. Что с ним будет в этом случае, не сообщается, но более или менее понятно, что он будет так или иначе слит с нынешним Резервным фондом.

вопрос о том, кто заплатит за все это великолепие, имеет предсказуемый ответ — если вы не собственник крупного предприятия-экспортера, то платить будете вы

Странность происходящего в том, что на самом деле для достижения объявленных целей — стабилизации курса рубля — Минфину не только не было необходимости ввязываться во все эти сложные операции, но и вообще что-либо делать. Дорогая нефть увеличивает доходы бюджета, бюджетный дефицит сокращается, использование суверенных фондов не нужно, рубль стабилен — чего еще желать? Конечно, дело во многом в том, что избыток сверхдоходов в рублях у Минфина в начале года, а основные траты — в конце: закупив доллары сейчас и продав их осенью, можно немного заработать на разнице курсов. Но дело не только в этом — и внутренние расчеты Минфина, опубликованные Reuters 26 января, это внятно показывают. Истинная задача, поставленная перед ведомством Антона Силуанова, конечно, может быть описана словосочетанием «стабилизация курса национальной валюты», но более точно говорить об ее ослаблении. Как следует из документа Reuters, курс рубля в среднем в течение года будет «плавать» около равновесной цифры 58 руб./$. При реализации новой стратегии курс составит 65 руб./$. В силу этого уже в конце 2017 года бюджетный дефицит составит всего 0,7% ВВП, Резервный фонд не будет потрачен, а прирастет 240 млрд руб. Дальше — больше: при нефти в $60 за баррель бюджет будет сбалансированным, а в резервы поступит дополнительно 870 млрд руб. При цене нефти выше $60 возникает уже бюджетный профицит, а суверенные фонды начинают снова лопаться от доходов.

Правда, в расчетах Минфина рубль всегда должен дешеветь в сравнении с нынешним курсом — по крайней мере, пока нефть не вырастет выше $75 за баррель.

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться