Хорошие новости: налоги повышать не будут, плохие: военные расходы будут расти за счет увеличения внутреннего государственного долга

Председателю думского комитета по бюджету и налогам Андрею Макарову (справа) Антона Силуанова  не переспорить, Московская область, 1 октября 2016 года. Фото: Кристина Кормилицына/Коммерсантъ

Всего за неделю в российской экономической власти поменялись настроения. Правительство уже отказалось от повышения налогов. Оно вместо этого продает «Роснефть» и «Башнефть», возвращается к нормальной индексации пенсий, снижает тарифы госмонополий и, еще немного нарастив бюджетный дефицит, приступает к программе его снижения до 1,2% ВВП в 2019 году. Проблему денег власти будут решать за счет займов на внутреннем рынке (в банках скопилось два десятка триллионов рублей), то есть выпуска ОФЗ под 7–9% годовых.

Но радоваться рано: государственный долг будет расти ради удовлетворения растущих потребностей военных.

Дуэль на долгах

Как помнят читатели NT, основной проблемой бюджета-2016, принятого почти год назад, была его заведомая нереалистичность — план доходов и расходов федерального центра был рассчитан, исходя из поступлений в него нефтедолларов при цене нефти $50 за баррель. Уже в феврале 2016 года, когда нефть стоила ниже $40 за баррель (в среднем за три квартала этого года она так и стоила — то дороже, то дешевле, но в среднем ровно сорок за баррель), в правительстве было решено: угадать цену нефти невозможно, как и мгновенно, за месяц, сократить госрасходы — мы их раздували годами. К осени станет ясно, сколько у России денег, почем нефть, удастся ли продать «Башнефть» и «Роснефть», а ВЭБу получить крупный кредит от китайских банков. Ну и, наконец, понять, насколько вообще можно сократить текущие траты — всю весну и осень отдали под то, чтобы ведомства «порезали себя» на 10% расходов, а заодно вписали расходы на 2017–2019 годы в планку суммарных трат в 16 трлн руб. в год.

В ИТОГЕ В БЮДЖЕТЕ-2016 СОКРАТИЛИ ВСЁ И ВСЕМ, КРОМЕ ВПК, КОТОРЫМ ОБМЕНЯЛИ КРЕДИТЫ НА НОВЫЕ ГОСГАРАНТИИ (ЭТО ТОЖЕ РАСХОДЫ БЮДЖЕТА) НА СУММУ В 0,9 ТРЛН РУБ. БЮДЖЕТНЫЙ ДЕФИЦИТ НА 2016 ГОД ВЫРОС С ПЛАНОВЫХ 3,2% ВВП ДО 3,7%

Это была почти невозможная задача: с одной стороны, установить предельный уровень госрасходов, а с другой — сохранить обязательства бюджета: индексировать на величину инфляции пенсии, пособия по инвалидности, зарплаты бюджетникам и т.д. и т.п., что нельзя сократить. На языке простой математики это означает, что все остальные расходы придется снизить на величину двух инфляций. Например, при годовой инфляции 10% незарплатные траты Минобороны сократятся на 20% в год. И в следующем, 2018, году — то же самое. Даже исходя из старого прогноза инфляции для бюджета (4,1% инфляции через три года в лучшем случае), в 2019 году несоциальные расходы ведомств должны были снизиться в реальном выражении более чем на 20%.

В известном смысле, министр финансов Антон Силуанов летом 2016 года совершил что-то вроде подвига — ему удалось убедить всех отраслевых лоббистов в том, что уже несколько лет вдалбливает им глава ЦБ Эльвира Набиуллина: инфляция — зло, и для них — тоже. До этого большинство отраслей склонялось к теориям, восходящим в мире к Джону Мейнарду Кейнсу, а в России — к академику Сергею Глазьеву и его высоколобым учителям из Российской академии наук. А именно: инфляция неважна, важны лишь темпы роста промышленного производства. Конечно, с программой Партии роста, которой до сих пор (тайно) сочувствуют даже некоторые вице-премьеры в правительстве Дмитрия Медведева, расставались не без труда. Но тут аргументы налицо — чем меньше инфляция, говорил Антон Силуанов, тем больше денег у вас останется. А то, что рубль может укрепиться из-за стабилизации инфляции, — это ничего. Низкая инфляция и слабый рубль — в военное время косинус и не такой бывает!

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться