14 апреля авианосец «Карл Винсон», возглавляющий ударную группировку ВМС США, подошел к КНДР на расстояние авиаудара. В ответ Пхеньян пригрозил уничтожить авианосец, Южная Корея, Пусан, 2017 год

12 апреля 2017 года, когда Россия в восьмой раз наложила вето на резолюцию Совета Безопасности ООН по Сирии (на этот раз — осуждающую применение авиацией Асада боевых отравляющих веществ против гражданского населения), оказавшись практически в полном одиночестве (ее в этом решении поддержала только Боливия; даже Китай, ранее проявлявший солидарность, воздержался), представитель РФ Владимир Сафронков, сидевший на том самом месте, где все привыкли видеть покойного Виталия Чуркина, дал волю инстинктам. «Вы испугались, сон потеряли, что мы будем сотрудничать с Соединенными Штатами, — пригвоздил он взглядом британского постпреда Мэттью Райкрофта. — Вы этого боитесь. Все делаете для того, чтобы это взаимодействие было подорвано… Посмотри на меня, глаза-то не отводи, что ты глаза отводишь?! Ты сегодня говорил, господин Райкрофт, не по повестке заседания, оскорблял Сирию, Иран, Турцию, другие государства… Не смей оскорблять Россию больше!» Райкрофт, который до этого заявил, что Россия из-за поддержки Асада в Сирии утратила доверие мирового сообщества, невозмутимо молчал. Англичане давно уже знают: молчание — наиболее адекватный ответ любому хамству, тем паче прикрывающемуся дипломатическим иммунитетом. Председательствовавшая на том заседании постпред США Никки Хейли не стала прерывать тираду Сафронкова — в переводе на английский она не заметила перехода с «вы» на «ты».

 

Хейли, конечно, слишком молода, чтобы помнить: этот зал знавал и куда более холодные времена, чем российско-американская размолвка из-за химатаки Асада и ответного удара американских «Томагавков» по базе сирийских ВВС, и куда более жаркие словесные баталии, а мир при этом, как многим казалось, стоял в пяти минутах от ядерной войны. 24 октября 1962 года президент Джон Кеннеди, когда уже полным ходом шло размещение советских ракет на Кубе, вызвал к себе пресс-секретаря Пьера Сэлинджера: «Позвони Эдлаю (посол США при ООН Эдлай Стивенсон. — NT), пусть он врежет этому сукину сыну». Кеннеди имел в виду Хрущева, который примерно с тем же упорством, с каким Москва сейчас требует «независимого расследования» истории с химатакой в Сирии, все отрицал. Стивенсон обратился в зале Совбеза к советскому послу Валериану Зорину: «Позвольте мне задать вам один простой вопрос: отрицаете ли вы, посол Зорин, тот факт, что СССР разместил и размещает на Кубе ракеты среднего радиуса действия и пусковые установки для таких ракет? Да или нет? Не ждите перевода. Да или нет?» «Продолжайте вашу речь, господин Стивенсон, — парировал в итоге Зорин. — В свое время вы получите ответ!» В этот момент помощники Стивенсона внесли в зал СБ ООН увеличенные аэрофотоснимки пусковых установок советских ракет на Кубе. Точно так же и помощники Райкрофта могли бы внести в зал расшифровку переговоров сирийских военных с экспертами по химзащите, которые, как утверждает телеканал CNN, перехватила американская разведка.

Однако в тираде Сафронкова куда более примечателен другой пассаж — про «сотрудничество с Соединенными Штатами». Сафронков, получается, позиционировал Россию и США как союзников, которые вместе противостоят давлению европейских держав. Реакция Британии на химатаку в Хан-Шейхуне и вправду оказалась жестче американской — глава Форин-офиса Борис Джонсон даже отменил визит в Москву, как бы подсказывая госсекретарю США Рексу Тиллерсону, собиравшемуся туда же, оптимальный ход. Но Джонсон некоторым образом просчитался — Тиллерсон визит в Россию не отменил. Потому что он прекрасно знал: в Москве его примет не только Сергей Лавров (они проговорили пять часов), но и президент Путин (разговор длился почти два часа). В противном случае, как утверждают знатоки вашингтонской политической кухни, он в такой ситуации вообще не полетел бы в Москву, а встретился бы с Лавровым на «нейтральной» территории.

Так или иначе этот визит только добавил интриги всему сюжету. Знала ли Москва о готовившейся атаке «Томагавками»? Почему на их «полет» никак не отреагировали российские средства ПВО, размещенные в Сирии? Почему Путин, если верить сообщениям агентств, на встрече с Тиллерсоном согласился вернуть Россию в рамки меморандума о предотвращении инцидентов в Сирии, из которого Москва вышла за пять дней до того в качестве ответной меры на американский удар? Почему президент Трамп, который сразу после химатаки настаивал на уходе Асада и ставил Россию перед выбором — либо Асад, либо партнерство с США, — после возвращения Тиллерсона из Москвы смягчил позицию: установить мир в Сирии можно и с Асадом, а тот уйдет, когда придет время. После чего Вашингтон переключил внимание мировых СМИ с Сирии на Северную Корею: к ее берегам Трамп направил ударную группировку ВМС. При этом российский ракетный крейсер «Варяг», находившийся с визитом вежливости в южнокорейском порту Пусан, а на самом деле, видимо, отслеживавший действия американских кораблей, вдруг снялся с якоря и уплыл подальше от южнокорейских берегов — как будто наши моряки получили некую упреждающую информацию. Ну и наконец, вопрос скорее философский: что, какие тайные пружины двигают деятелями за кремлевскими стенами, побуждая их годами и десятилетиями по всему миру поддерживать режимы, от которых только одна головная боль и минимум экономических выгод?

Варианты ответов на эти вопросы — в главной теме номера.

фото: Yonhap/ap/east news

Читайте также:

Подписаться