Никаких поводов для иллюзий касательно результатов оппозиционных партий и политиков на выборах в Государственную думу седьмого созыва не осталось задолго до начала голосования. Все опросы показывали — поражение неминуемо, провал неизбежен, парламент в очередной раз обойдется без реальной оппозиции. Можно долго перечислять объективные причины поражения и предъявлять обоснованные претензии власти: политическое поле вытоптано, потенциальные лидеры отрезаны от участия в избирательном процессе, репрессии — пусть пока только точечные — идут своим чередом. Но только ли в кознях режима — истоки очередного, уже привычного поражения? Увидят ли наши правнуки объединение демократов? Есть ли смысл консолидироваться вокруг имеющихся партий? И есть ли для этих партий смысл продолжать существование пос-ле очередного фиаско? Наконец, какой должна быть оппозиционная партия нового типа и где люди, которые могут ее поддержать? Эти и другие вопросы за четыре дня до выборов обсуждали в редакции The New Times политик Алексей Навальный, политологи Дмитрий Орешкин и Михаил Виноградов и бизнесмен, депутат Думы пятого и шестого созывов Сергей Петров

Михаил Виноградов, Сергей Петров, Алексей Навальный, Дмитрий Орешкин

NT: Мы все сюрпризов от выборов не ждем. Вы ведь уже приняли решение, за кого голосовать? Представим — 18 сентября уже прошло. Кому вы отдали голос?

Алексей Навальный: Я не пошел. Если бы у меня в округе был прием-лемый одномандатный кандидат, я бы пошел. А идти и признавать тот факт, что меня лишили избирательного права, я, конечно, не намерен.

Михаил Виноградов: Не скажу.

Сергей Петров: За «Яблоко». И как житель Центрального округа — за Андрея Зубова.

Дмитрий Орешкин: Я проголосовал за ПАРНАС — из тех соображений, что если выборы превращаются в троллинг, то было бы круто, если ПАРНАС наберет 3% и получит федеральное финансирование.

Навальный: Если бы я пошел голосовать, то голосовал бы, безусловно, за ПАРНАС, и это совершенно рациональное голосование. Я хотел бы поддержать ту партию, которая откровенно высказывается против Путина. Мне не нравится Михаил Касьянов, я с ними разошелся, распалась Демократическая коалиция, но дело же не в Касьянове. По реальной политической повестке, по своей бесстрашности ПАРНАС является по-настоящему оппозиционной партией. В «Яблоке» много хороших людей, но эта партия полузависимая. ПАРНАС — совсем независимая, хоть и не имеющая никаких шансов.

Петров: Но все-таки, если у партии есть какой-то шанс, пусть призрачный, я как бизнесмен и практичный человек думаю, что поддерживать стоит ее. Можно спорить, что лучше — ПАРНАС или «Яблоко», но шансов больше у «Яблока». У нас всегда ищут возможность для 
идеальной деятельности, а если ее нет, то всё — тогда ничего не делаем. Это не бизнес-подход, это подход идеалистов, журналистов, политологов, упертых балбесов.

NT: Вы много лет были депутатом Государственной думы (фракция «Справедливая Россия»), но в недавнем интервью газете «Ведомости» вы сказали, что не пойдете на выборы, что это совершенно бесполезно, это не более чем «расстановка стульев на «Титанике»…

Петров: Я не пошел в качестве кандидата, но это не значит, что участвовать в выборах бесполезно. Я рекомендовал голосовать за наиболее мощную оппозиционную силу, у которой есть шанс получить фракцию. Наличие фракции в нашей ситуации — это, конечно, пословица про безрыбье, но все равно это лучше, чем ничего.

Упущенные возможности

NT: У оппозиции был шанс на этих выборах, и она сама в очередной раз все похоронила? Или шансов заведомо не было?

Виноградов: Шансы были. Но для «Яблока», например, пиком кампании стало проведение съезда в начале июля. После этого все пошло по нисходящей. Эйфория от своеобразной «встречи одноклассников» на съезде ни во что не переросла. В целом — оппозиционные партии не дали ответа избирателям на ключевые вопросы: а вы, собственно, кто? «Яблоко» свело избирательную кампанию до кампании Григория Явлинского. ПАРНАС еще на старте показал, что однопартийцы даже внутри партии не могут между собой договориться. Поэтому у ПАРНАСа уже на старте кампании не было шансов. У «Яблока» были шансы, но «Яблоко» исходило из завышенного представления о роли политического в жизни обывателя. Тем, кто строил кампанию «Яблока», казалось, что избиратель искренне считает, будто на выборах решается вопрос жизни и смерти, вопрос будущего, а избирателю так не казалось.

NT: Но что надо было сделать? Что они должны были говорить, чтобы избиратель понял, кто они?

Навальный: Не могло «Яблоко» выиграть. Если партия с этим именем и с этим лидером проиграла в 2003 году, проиграла в 2007 году, проиграла в 2011 году с последовательным снижением результата, в 2015 году проиграла на всех региональных выборах — она не может выиграть с этим именем и с этой системой лидерства.

NT: А что должен был такое сказать ПАРНАС, чтобы набрать больше процента?

Навальный: Они ничего не могли сказать. Люди в России голосуют за людей, а не за партии и не за идеологию. Они не хотят голосовать за Михаила Касьянова и за Григория Явлинского, хотя и тот и другой — хорошие, умные люди. «Яблоко» сделало неплохую десятку общефедерального списка, но — не показало ни одного из этих людей. Ни на одном билборде вы не увидите никого, кроме Явлинского.

Петров: Я чувствую, политологам действительно нельзя отдавать поляны, надо, чтобы бизнес занялся этим делом. Если бы шанс был у коммунистов, если бы только они остались, значит, — надо было бы их поддерживать для того, чтобы создать какой-то противовес и какую-то конкуренцию. И уж тут не до рассуждений, что кто-то что-то не то сказал. Да, остается совсем маленькая поляна, но если ничего не делать — завт-ра вообще ничего не будет.

Алексей Навальный: «Никакого объединения не будет. Давайте огромными красными буквами напишем это: оно не случится никогда»

Орешкин: Полгода назад шансы были. Надо было сделать резкий ход, чтобы позиционировать новое качество. Создать союз ПАРНАС — «Яблоко» и включить в списки кого-то из людей Навального, раз сам Навальный не может участвовать в выборах. Объединяются «Миша — два процента» и «Гриша — три процента». Плюс проявляются еще четыре процента, которых просто вдохновляет тот факт, что демократы наконец договорились. Но они не договорились (не знаю, кто в этом виноват). И теперь, когда мне говорят, что надо консолидироваться вокруг «Яблока», потому что ничего другого не остается, я себя чувствую манипулируемым. Сначала вы не пошли мне навстречу, не послушались моего электорального заказа на объединение, а теперь говорите: тебе ничего не остается делать, как голосовать за «Яблоко». При этом гораздо больший вред «Яблоку» наносит не тот, кто идет и голосует за ПАРНАС, а тот, кто в принципе симпатизирует партии, но на выборы не идет.

NT: То есть поступает так, как Навальный?

Навальный: Я не иду, потому что лично меня лишили прав. Но я пос-тоянно пишу, призываю голосовать за достойных одномандатников там, где они есть. Никто из лидеров партий не делает такого даже близко, они вообще ничего не делают. Прос-то у меня личные обстоятельства, это для меня личный манифест, я не могу идти на выборы.

NT: Но вы развалили Демократическую коалицию. Вы чувствуете за это свою ответственность?

Навальный: Я вышел из Демкоалиции, потому что не хочу участвовать в системе, при которой нам скажут, что мы снова проиграли, потому что поддержали Касьянова. Михаил Касьянов, к которому я хорошо отношусь, не может возглавлять (федеральный) список (на выборах в Государственную думу).

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться
×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.