Если искусство имеет хоть какую-то прогностическую силу, то успех бродвейского мюзикла Hamilton («Гамильтон»), который уже собрал кассу под $90 млн и билеты на который распроданы до конца мая 2017 года, свидетельствует: человек со взглядами Трампа не может выиграть президентские выборы в США

Сцена из мюзикла «Гамильтон», на переднем плане — Лин-Мануэль Миранда в роли Александра Гамильтона. «Гамильтон» переживет меня. Он проживет очень, очень длинную жизнь. Фото: Right hand man Hamilton

«Мы иммигранты, и именно мы добиваемся результата!» — говорит главный герой мюзикла, один из отцов-основателей США, первый министр финансов (1789–1795 годы) в первом правительстве новой страны, Александр Гамильтон, побочный сын шотландского аристократа, родившийся на Карибах (тогда Вест-Индия) и «понаехавший» в Нью-Йорк аккурат накануне американской революции и войны за независимость. Другие герои спектакля — тоже все отцы-основатели: Джордж Вашингтон, первый президент США, Томас Джефферсон, автор Декларации Независимости, Джеймс Мэдисон, один из главных авторов Конституции США и Билля о правах, наконец, Аарон Бэрр, вице-президент при президенте Джефферсоне, вошедший в историю как человек, убивший на дуэли Гамильтона. Есть в мюзикле, конечно, и любовь, и адюльтер, и трагедия, и все это в контексте революции, войны и становления страны, и все довольно близко к исторических реалиям. За исключением одного: почти все актеры — либо латино-, либо афроамериканцы (отцы-основатели были сплошь белые, а некоторые, как, например, Вашингтон и Джефферсон, плантаторами и рабовладельцами), а музыкальный язык мюзикла — хип-хоп и R&B, берущие свои истоки в негритянской музыке. Забитый до отказа зал (1320 мест) бродвейского Richard Rogers Theater оказывается втянут в этот вихрь рэпа и музыки буквально с первых минут, чтобы спустя два с лишним часа очнуться в сливающемся «А-а-а» восторга и аплодисментов. «Гамильтон», премьера которого состоялась еще задолго до начала президентской кампании, в феврале 2015 года, в Публичном театре (Public Theater) Нью-Йорка, был номинирован на 16 номинаций Tony Awards (абсолютный рекорд), получил 11 (включая за лучший мюзикл) плюс Пулитцер по категории «драма» и Грэмми как лучший музыкальный театральный альбом. А его автор (и пьесы, и стихов, и музыки, и исполнитель главной роли на протяжении всего первого года) Лин-Мануэль Миранда (уроженец Нью-Йорка и сын пуэрториканцев) был удостоен знаменитого «гранта гения», присуждаемого MacArthur Foundation. Несмотря на то, что «Гамильтон» дает семь представлений в неделю (каждый день, кроме понедельника, в субботу — два представления), билеты на него невозможно достать: сейчас можно заказать на 23 мая 2017 года. Цены зашкаливают: билет на галерку стоит $139, на лучшие места в партере — $475, с рук — $2000. Критики утверждают, что «Гамильтон» обещает стать и самым успешным спектаклем в истории Бродвея: сейчас он собирает $1,5 млн в неделю, при том что инвестиции в спектакль составили $12,5 млн, и за десять лет, по прогнозам, соберет больше $1 млрд.

Художественный руководитель Публичного театра Нью-Йорка Оскар Юстис (Oskar Eustis). Фото: Ryan Pfluger/The New York Times

«ТРАМП — ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ СТАРОЙ, НАПУГАННОЙ АМЕРИКИ. ДУМАЮ, ЧТО ТРАМП ПОТЕРПИТ ИСТОРИЧЕСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ С САМОЙ БОЛЬШОЙ РАЗНИЦЕЙ ГОЛОСОВ ЗА ПОСЛЕДНИЕ 50 ЛЕТ»

Как политика стала коммерчески успешным культурным феноменом — NT расспрашивал отца-основателя мюзикла, режиссера Публичного театра Нью-Йорка Оскара Юстиса.

Как бы вы объяснили людям, живущим на другом конце света, о чем «Гамильтон»?

Вообще это история основания Соединенных Штатов глазами единственного из отцов-основателей, кто был иммигрантом, незаконнорожденным и сиротой. Большинство наших отцов-основателей были состоятельными землевладельцами, выходцами из высшего общества, и только Александр Гамильтон приехал из Вест-Индии и сыграл одну из важнейших ролей в процессе создания государства. Но поскольку практически весь актерский состав мюзикла набран из афро- и латиноамериканцев, то это и разговор о том, а кто, собственно, — в широком смысле — строил эту страну и кому она принадлежит. Другими словами, мы пытаемся сказать, что эта страна всегда принадлежала иммигрантам, она была создана иммигрантами, иммиграция — вовсе не угроза, а одна из величайших традиций Соединенных Штатов. Понятно, что текущая мировая ситуация превращает эту тему в живой политический вопрос.

 

Две Америки

Но в феврале 2015 года, когда «Гамильтон» вышел в вашем театре, вы вряд ли знали, что Дональд Трамп станет кандидатом в президенты от Республиканской партии и что антииммигрантская риторика станет ключевой в его предвыборной программе?

Никто в здравом уме не мог бы об этом и подумать. С другой стороны, Трамп представляет силу, которая всегда существовала в Америке. Избрание Барака Обамы, первого афроамериканца, на пост президента, стало важнейшим событием в истории Соединенных Штатов. И многие из нас тогда решили, что началась новая эпоха, страна изменилась к лучшему. Но ведь тогда было и немало тех, кто чувствовал прямо противоположное. Для них это было началом конца. И Дональд Трамп был одним из них. Те выборы (2008 года) они проиграли, но вскоре появилось движение Tea Party, которое в 2010 году добилось выдающихся результатов на выборах в Конгресс и Сенат, а одним из основных принципов Tea Party был запрет на иммиграцию. Мысль о том, что Америку потихоньку захватывают темнокожие, не давала им покоя. Собственно, наш мюзикл и был реакцией на это движение. Потом появился Трамп, и началась новая фаза этой битвы.

«ГАМИЛЬТОН» — ЭТО ТО, ЧЕГО МЫ ВСЕ ДАВНО ЖДАЛИ. ОН ДАЕТ ЛЮДЯМ ПРОГРЕССИВНЫХ ВЗГЛЯДОВ ВОЗМОЖНОСТЬ СНОВА ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ПАТРИОТАМИ. ОН НАПОМИНАЕТ НАМ О ЛУЧШЕЙ АМЕРИКЕ»

Америка всегда была страной, где светлое соседствует с темным. Она была основана на принципах свободы и демократии, но строилась в условиях, когда существовало рабство, а коренное население, индейцы, были подвергнуты геноциду. Вот это противоречие — оно всегда было с нами, и мне кажется, мы и сейчас продолжаем спорить на эту тему. Вопрос состоит в следующем: является ли Америка «белой» страной, куда приезжают разные другие люди, или же Америка — многорасовая, поликультурная страна? Понятно, на каком ответе мы настаиваем.

Восемь лет назад многие мои американские коллеги утверждали, что расовая проблема решена в США раз и навсегда. Что произошло — почему Америка из страны, избравшей Обаму, превратилась в страну, в которой миллионы готовы голосовать за расиста Трампа?

Мы не можем контролировать историю. История всегда преподносит нам сюрпризы. Но думаю, что Трамп — последний вздох старой, напуганной Америки. Думаю, что Трамп потерпит историческое поражение с самой большой разницей голосов за последние 50 лет — с тех пор как (демократ) Линдон Джонсон одержал победу над (крайним консерватором, номинантом от республиканцев) Барри Голдуотером в 1964 году (за Голдуотера тогда проголосовало лишь шесть штатов, и он набрал 38,4% голосов. — NT). Но история может повернуться ужасным образом и сделать так, что «плохие парни» одержат победу — так, как это случилось в 1933-м в Германии. И как частное лицо я делаю все от меня зависящее, чтобы этого не произошло.

О роли хип-хопа в политике

Как вы объясните такой оглушительный успех мюзикла?

Знаете, никто из нас никогда не сталкивался ни с чем подобным за всю историю театра. Дело не только в том, что он стал грандиозным бродвейским хитом, — он стал частью культурного диалога в самых разнообразных сферах жизни. Хиллари Клинтон завершила свою благодарственную речь на съезде демократов (который номинировал ее кандидатом в президенты США. — NT) цитатой из «Гамильтона». Обама дважды видел мюзикл, Мишель (Обама) — тоже дважды. И Хиллари — дважды, и Билл (Клинтон), и Челси. Это просто безумие какое-то. Надеюсь, что я прав, объясняя это так: «Гамильтон» — это то, чего мы все давно ждали. Он дает людям прогрессивных взглядов возможность снова почувствовать себя патриотами. Он напоминает нам о лучшей Америке. И дает нам возможность гордиться светлой стороной в истории Америки. И одновременно ощущать, что мы — та Америка, которой мы хотим быть, — многорасовая, поликультурная страна. И, кстати, то, что большинство зрителей на нашем спектакле слышат хип-хоп (впервые в истории Бродвея. — NT), тоже о многом говорит. Внезапно оказалось, что миллионы белых людей, в том числе и пожилых, считавших, что хип-хоп это что-то чужеродное, то, что страшные черные слушают в своих машинах, — вдруг они почувствовали свою причастность к этому языку, к этой музыке. Так мы на уровне чувств говорим, что наша страна — для нас всех, наша культура — для нас всех. Я видел, как люди самых разных профессий, представители разных слоев общества испытывали невероятный восторг от мюзикла именно благодаря хип-хопу.

«ХИП-ХОП СЛОВНО ПРОТЯГИВАЕТ РУКУ «БЕЛОЙ» АМЕРИКЕ И ГОВОРИТ: «ЗАХОДИ, ТЫ МОЖЕШЬ СТАТЬ ЧАСТЬЮ «ЧЕРНОЙ» КУЛЬТУРЫ. ВЫ ДЕЛИТЕСЬ С НАМИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВЛАСТЬЮ, А МЫ — ДЕЛИМСЯ С ВАМИ «ЧЕРНОЙ» КУЛЬТУРОЙ. И ЭТО НЕ СТРАШНО»

Хип-хоп словно протягивает руку «белой» Америке и говорит: «Заходи, ты можешь стать частью «черной» культуры вместе с нами. Вы делитесь с нами политической властью, а мы — делимся с вами «черной» культурой. И это не страшно». Люди вдруг понимают, что им рады в «черной» культуре. И это оказывает свое политическое влияние, хотя мюзикл и является в первую очередь культурным событием.

Как эта пьеса оказалась именно у вас, в Публичном театре?

История происхождения этого мюзикла самая оригинальная из всех, о которых мне приходилось слышать. Лин (Лин-Мануэль Миранда) прочитал биографию Александра Гамильтона Рона Чернова и написал первую песню, когда Обама был только избран президентом: это была песня о жизни Гамильтона до его приезда в Америку. А в апреле 2009-го, спустя четыре месяца после инаугурации, Обама пригласил его в Белый дом сыграть на поэтическом вечере. Лина попросили сыграть несколько композиций из его прошлого мюзикла, In the Heights («В высотах»; два приза Tony и один — Грэмми). Лин ответил: «Я могу сыграть и их, но я только что написал песню, которая, мне кажется, подошла бы гораздо лучше». И получилось, что впервые отрывки «Гамильтона» были исполнены в Белом доме, перед президентом Соединенных Штатов. Потом стихи этой песни были опубликованы на сайте Белого дома, где я их и увидел. Я начал бегать за Лином, убеждая его, что надо писать мюзикл. Но он отказывался, и так вплоть до 2012 года, когда он со мной согласился. Мы работали на протяжении двух с половиной лет в Публичном театре Нью-Йорка до самой премьеры в феврале 2015 года. Обама потом шутил, что он должен был бы стать одним из получателей Tony Awards.

Выгодная инвестиция

Публичный театр — театр с изначально социально заостренной повесткой, Бродвей — прежде всего коммерческая история. Как случилось, что мюзикл перебрался на Бродвей?

Прежде чем мы начали продавать билеты, мы сделали четыре открытых прогона. Публичный театр вмещает 200 человек, так что те четыре прогона увидели 800 человек. Но сарафанное радио оказалось настолько эффективным, что, как только мы начали продажи, билеты на все спектакли были раскуплены. Мы продлили показ, и снова все было моментально раскуплено — это были самые успешные продажи в истории театра. Среди тех 800, кто пришел на прогон, был выходец из вашей страны — Леонард Блаватник*. На следующее же утро он позвонил мне и спросил: «Что мне надо сделать, чтобы вложиться в это?» Он стал первым и одним из самых крупных инвесторов, важнейшим членом нашей команды.

Я где-то про вас прочитала, что вы до сих пор носите в кармане билет члена Коммунистической партии США, принадлежавший вашей матери. Но это не мешает вам иметь дело с миллиардерами?

Ну да, когда мы последний раз виделись с Блаватником, он мне сказал, что идет на встречу с лидером республиканского большинства в Сенате. У нас разные политические взгляды, но нас объединяет любовь к культуре. И у нас никогда не было проблем в общении, надеюсь, так будет и впредь.

Билеты на «Гамильтон» проданы до весны, и спрос огромен, несмотря на то что Миранда уже не играет Гамильтона, да и многие другие актеры из первого состава сменились. Вы будете как-то расширяться?

Да, осенью запустили мюзикл в Чикаго, в феврале — премьера в Сан-Франциско и в Лос-Анджелесе, а осенью 2017 года мы даем премьеру в Лондоне. Вы правы, первоначальный состав почти полностью поменялся, но и новый совершенно фантастический. Мне 58 лет, и я думаю, что «Гамильтон» переживет меня. Он проживет очень, очень длинную жизнь.

* Леонард Блаватник, владелец компании Access Industries со штаб-квартирой в Нью-Йорке, выпускник Гарвардской бизнес-школы, в прошлом — совладелец нефтяной компании TНK-BP. Блаватник, чье состояние оценивается в $18,5 млрд (№ 22 в мировом списке Forbes), является и крупнейшим филантропом.

Читайте также:

Подписаться