Действительно ли в Кремле верят в возможность победы в ядерной войне? В чем опасность выхода России из договоров с США в ядерной сфере? Из-за чего в наше время может разразиться ядерная война? Чем чревата чрезмерная увлеченность российских политиков риторикой на ядерную тему? Эти и другие вопросы в редакции The New Times обсуждали главный научный сотрудник ИМЭМО РАН, генерал-майор в отставке Владимир Дворкин и директор Института политического и военного анализа, полковник в отставке Александр Шаравин. Вел дискуссию военный обозреватель The New Times Александр Гольц

Александр Гольц, Владимир Дворкин и Александр Шаравин

Александр Гольц: В интервью экс-главы администрации президента Сергея Иванова газете Financial Times, которое вызвало немалый резонанс на Западе, особо интересны два момента. Первый. Человек из команды Путина, а Иванов, несмотря на отставку с поста главы АП, остается в этой команде, констатирует: мир живет в ситуации новой Холодной войны. И второй. «Когда мы говорим о ядерном оружии и гипотетической возможности третьей мировой войны, я понимаю, что все достаточно умны, чтобы не доводить дело до «горячей» войны», — рассуждает Иванов. Еще несколько лет назад царила всеобщая уверенность в том, что ядерное оружие — политический аргумент, оно никогда и ни при каких условиях не будет применено. А теперь, оказывается, нам всем только и остается, что уповать на добрую волю политиков.

Владимир Дворкин: Я не считаю, что Россия и Запад вернулись к холодной войне. Да, Россия и Запад снова противостоят друг другу. Но основной элемент этого противостояния — жесткая риторика. Сейчас нет гонки ядерных (и не только) вооружений, как это было во времена реальной Холодной войны, это — принципиальный момент.

Другой вопрос: опасна ли риторика на тему применения–неприменения ядерного оружия сама по себе. Думаю, да, опасна. Ведь недаром же говорится: вначале было слово. В народе эта риторика нагнетает ощущение, что страна находится в осаде, что нас, возможно, ждет война, не обязательно ядерная, но только от этого не легче — народ любой войны боится.

Гольц: «Еще несколько лет назад царила всеобщая уверенность в том, что ядерное оружие — политический аргумент, оно никогда и ни при каких условиях не будет применено»

Меня сейчас часто спрашивают знакомые и малознакомые люди: «Война-то будет?» Они не говорят: ядерная. Они боятся войны как таковой. Я им отвечаю, что мы не начнем войну против НАТО, которое в 3–4 раза сильнее нас и у которого есть три страны с ядерным оружием — Великобритания, Франция и США. Но и НАТО не начнет войну против ядерной России. Больше я ничем их успокоить не могу.

Александр Шаравин: Я бы хотел напомнить, что за полгода до обсуждаемого нами интервью Сергея Иванова, еще в феврале, Дмитрий Медведев на Мюнхенской конференции по безопасности тоже высказался в том духе, что отношения России и НАТО скатились к временам Холодной войны.

Легкость, с которой наши чиновники высшего уровня высказываются на эту тему, не может не настораживать. В СССР поверхностные, легковесные разговоры на тему вариантов применения ядерного оружия были в принципе недопустимы в политической и экспертной среде. Потом, уже после распада Союза, пошли отклонения, стали слышны разговоры: ну а что, если будет нужда решить частный вопрос с помощью какой-то маленькой войны, то возможно «ограниченное применение» какого-нибудь ядерного оружия, нейтронного или тактического. Однако в 1990-х людей, высказывавших подобные взгляды, политики самого высокого уровня осаживали сразу. Сейчас — нет.

Шаравин: «В СССР поверхностные, легковесные разговоры на тему вариантов применения ядерного оружия были в принципе недопустимы»

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться