Как росло число статей УК, позволяющих карать за публичное высказывание взглядов, и число приговоров по этим статьям, почему правоохранители полюбили охоту на «экстремистов» в интернете, а суды игнорируют контекст и специфику аудитории — разбирался The New Times

282 статью реанимировали, чтобы остановить насилие наци-скинхедов, но в итоге она стала универсальным инструментом репрессий, Санкт-Петербург, 20 апреля 1995 года. Фото: Замир Усманов/ТАСС

Уголовное преследование за «возбуждение ненависти» (incitement to hatred) — международное обязательство, принятое еще в 1960-е годы многими странами, включая все европейские и СССР. Впрочем, уголовная ответственность за разные формы «публичного подстрекательства» (в отличие от адресного подстрекательства к конкретному преступлению) существовала почти везде задолго до этого.

В УК РСФСР была ст. 74, которая при смене кодекса, с 1996 года, получила номер 282. С 2007-го ее состав включает возбуждение ненависти и вражды или унижение достоинства людей по самым разным, в принципе — по любым — групповым признакам, но обычно — по этническим и религиозным. Еще в УК РФ была ст. 280 — «попытка мятежа или переворота». На практике обе статьи и в советское, и в постсоветское время применялись очень редко. В 1990-е это вызывало даже протес-ты демократической общественности, возмущенной безнаказанностью радикально-националистической пропаганды.

Карельский сигнал

На рубеже веков такой пропаганды стало заметно меньше. Зато быстро росло расистское насилие наци-скинхедов. В 2002 году, когда принимался закон «О противодействии экстремистской деятельности», основной причиной для такого шага представлялась именно необходимость противодействовать наци-скинхедам. Широкие, местами — просто безразмерные, — формулировки определения экстремизма вроде бы были призваны помочь полиции наконец справиться с угрозой. Ст. 282 с принятием закона не изменилась. А вот ст. 280 изменилась радикально, теперь она — о призывах к экстремистской деятельности, притом понимаемой весьма широко — от терактов до распространения запрещенных книг.

Серьезные перемены начались, видимо, после конфликта на национальной почве в Кондопоге в 2006 году. Политическое руководство осознало, что ультранационалисты — это не только марши и убийства в подворотнях, но и угроза реальных беспорядков

На практике в первые годы после 2002-го за расистское насилие часто судили как за хулиганство. Но применяли и ст. 282 — в 2004–2007 годах приговоры получали в среднем по полсотни «боевых расистов» в год (здесь и далее — по данным Центра «Сова»). После масштабных поправок в УК в 2007 году за насилие постепенно стали судить по другим статьям, и ст. 282 осталась именно для высказываний. Кстати, «за слова» в середине нулевых годов тоже начали привлекать все чаще: количество осужденных выросло с 3 до 45 человек за год.

Серьезные перемены начались, видимо, после конфликта на национальной почве в Кондопоге (Карелия) в 2006 году. Политическое руководство осознало, что ультранационалисты — это не только марши и убийства в подворотнях, но и угроза реальных беспорядков. После Кондопоги от правоохранительной системы стали настойчиво требовать борьбы с выявленной угрозой. Была создана машина центров «Э», которая пересажала в 2007–2010 годах сотни криминальных неонаци и действительно сбила волну расистского насилия.

Количество приговоров за высказывания в те же годы тоже выросло — чуть менее, чем вдвое. Но выросла и доля явно неправомерных обвинений.

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться
×
Мы используем cookie-файлы, для сбора статистики. Отключение cookie-файлов может привести к неполадкам в работе сайта.
Продолжая пользоваться сайтом без изменения настроек, вы даете согласие на использование ваших cookie-файлов.