Зачем Кремлю кадыровская Чечня? Почему ее лидеру позволено почти все? И в каких случаях федеральный центр все-таки решается останавливать «пехотинца Путина»? Так ли популярен Кадыров в республике, как это утверждает официальная пропаганда? Эффективна ли «чеченская модель» борьбы с вооруженным подпольем? Что будет, если Москва перестанет оплачивать лояльность Грозного и есть ли у РФ и ЧР совместное будущее — эти и другие вопросы обсуждали в редакции The New Times председатель совета ПЦ «Мемориал», ответственный за работу «Мемориала» на Северном Кавказе Олег Орлов и главный редактор интернет-издания «Кавказский узел» Григорий Шведов

NT: Рамзан Кадыров позволяет себе публично травить оппозиционеров. И не только оппозиционеров — любых своих критиков, позволяет себе риторику любой степени жесткости… Почему? Потому что просто не ощущает границ, условностей, законов или потому, что его по-ощряют сверху?

Олег Орлов: Кадыров распространяет свое влияние и свою власть ровно на то пространство, на которое ему позволяют, и до того момента, пока его все-таки как-то не попытаются остановить из федерального центра.

Он чувствует себя не только и не столько светским руководителем субъекта Федерации, сколько духовным даже лидером и абсолютным властителем Чечни — и ему уже этого мало, он все время пытается распространить свое влияние за пределы республики, прежде всего на Ингушетию и Дагестан. Но, кроме того, теперь уже очевидно, что он себя осознает и политиком федерального масштаба, следовательно, уже в масштабах всей страны может позволить себе (и позволяет) запугивать оппонентов. Серьезного противодействия он не чувствует, значит, будет это делать и дальше.

ОРЛОВ: «РЕЖИМ КАДЫРОВА РЕАЛЬНОЙ УГРОЗЫ ПУТИНСКОМУ РЕЖИМУ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ. ИЛИ НЕ ОЩУЩАЕТСЯ КРЕМЛЕМ КАК УГРОЗА»

Могу вспомнить, пожалуй, единственный пример, когда федеральный центр твердо сказал Кадырову «нет», — когда он начал провоцировать территориальный спор с Ингушетией, и чеченский парламент в 2013 году в одностороннем порядке принял закон о присоединении Сунженского района Ингушетии и еще ряда территорий к Чечне. Тогда дело дошло до столкновений между силовиками двух республик, и развитие конфликта много позже предотвратило только вмешательство федерального центра.

NT: На каком уровне?

Григорий Шведов: Мы можем только реконструировать последовательность событий: Владимир Путин приезжает в Ингушетию, встречается с Юнус-Беком Евкуровым и не встречается с Кадыровым. Далее. Происходит встреча: Путин, Кадыров, Евкуров в Сочи. Далее. Происходит визит Кадырова в Ингушетию. Он как младший приезжает к старшему, к Евкурову, и они вместе совершают поездку в Северную Осетию. Таким образом, можно предположить, что в ситуацию пришлось вмешиваться Путину лично. Приехать в Ингушетию и не приехать в Чечню (там минут 40 езды) — это очень сильный удар по самолюбию Кадырова.

NT: Мы знаем еще один пример, когда весной 2015 года Кадыров разрешил своим силовикам «открывать огонь на поражение» по правоохранителям из других регионов, действующим на территории ЧР без согласования с ним.

Шведов: Да, тогда ставропольские силовики проводили операцию по задержанию предполагаемого преступника в Чечне, подозреваемый был убит. И на них в Чечне завели уголовное дело. Глава СК Александр Бастрыкин лично закрыл это дело. Тот самый Бастрыкин, который лично вешал на грудь Кадырову медальку в том же году.

NT: И в том же 2015 году следователей не пустили допросить одного из предполагаемых заказчиков убийства Бориса Немцова, Руслана Геремеева, в его родовое село Джалка. Ходили слухи, что Виктор Золотов, который тогда был еще главой внутренних войск, съездил в Джалку и разговаривал с Геремеевым. А следователи туда попасть не смогли.

ШВЕДОВ: «КТО МОЖЕТ ВЫСТУПИТЬ ЖЕСТКО, КРУТО И НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ, ЧТО ОН НЕ ПОЛУЧИТ ВИЗУ В ЕВРОПУ, ЧТО ОН ПОД САНКЦИЯМИ?»

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться