или Что следует из проекта закона о доходах и расходах на 2017–2019 годы

Вначале «опричнина», потом — «земщина»: принципы Ивана Грозного снова входят в расчеты российского бюджета.  На снимке: памятник Ивану iv в Орле, октябрь 2016 года, Фото: Олег Харсеев/Коммерсантъ

Бюджет на 2017–2019 годы составлен, и все этим недовольны: жизнь бюджетополучателей, чьи расходы искусственно ограничены доходами от нефти не дороже $40 за баррель, не устраивает никого, кроме Минфина и его «бюджетного правила». Бюджетные тренды между тем позволяют прогнозировать будущее разделение бюджетополучателей на «земщину» и «опричнину». «Земщина», в числе которой социальная сфера, будет старательно приучаться жить при дешевой нефти. «Опричнина» — ждать, пока в государственной кассе не обнаружатся сверхплановые нефтедоллары, и тратить их на «прорывные решения», которые не реализуешь за копейки.

История вопроса

По состоянию на конец прошлой недели бюджетный марафон еще не был формально завершен, но по существу уже закончился. Проекты всех основных бюджетных документов — в том числе полуанекдотические долгосрочные бюджетные прогнозы Минфина и Минэкономразвития до 2034 и 2035 годов — согласованы на совещаниях в правительстве и у Владимира Путина. Вероятность того, что новый состав Госдумы под руководством Вячеслава Володина сможет в ноябре 2016 года внести в основной финансовый закон содержательные изменения, стремится к отрицательной величине. Регионам, представленным в Совете Федерации, сопротивляться идеям Минфина не по силам, даже если им это придет в голову. Ведомство Антона Силуанова является для них единственной инстанцией, которая в состоянии закрыть внеплановые «дыры» в региональных бюджетах бесплатными кредитами. В декабре 2016 года будет подписан федеральный бюджет с большой вероятностью ровно в том виде, в котором он сейчас есть в приемных вице-премьеров и премьера в Белом доме.

Напомним вкратце, что заложено в бюджетную конструкцию. Расходы в каждый год в течение следующих трех лет ограничены 16 трлн руб. — то есть реальный объем расходов ежегодно сокращается на инфляцию, 4% в год. Все они рассчитаны исходя из нефти в $40 за баррель. Бюджетный дефицит 2017 года немного превышает 3% ВВП, затем он сокращается до 2% ВВП и в 2019 году, уже после президентских выборов, — до 1% ВВП: то есть по мировым меркам бюджет можно считать уже бездефицитным. Каждый год из трех Минфин занимает на внутреннем рынке чуть больше триллиона рублей (ОФЗ под 9% годовых). Однако в первый год этих денег для покрытия дефицита бюджета не хватит, поэтому в 2017 году Минфин закроет недостачу 1,2 трлн руб. Резервного фонда и более 1 трлн руб. — денег Фонда национального благосостояния (ФНБ). В 2018–2019 годах дырку придется затыкать так же — деньгами ФНБ: к 2020 году он будет уже пуст. Наконец, еще 0,8–0,9 трлн руб. в год Минфин находит в скрытом ужесточении налогового бремени: это «налоговый маневр» в ВПК, рост пошлин за вылов рыбы и крабов, новые ставки водного налога, рост изъятий дивидендов у госкомпаний.

В 2017 году Минфин закроет недостачу 1,2 трлн руб. Резервного фонда и более 1 трлн руб. денег Фонда национального благосостояния (ФНБ). В 2018-2019 годах дырку придетсязатыкать так же — деньгами ФНБ: к 2020 году он будет уже пуст

Ответ на вопрос: «А где же триллион рублей от продажи «Башнефти» и «Роснефти» — довольно прост: эти деньги, в общем, уже потрачены. Поправки в текущий бюджет на 2016 год предполагают резкий, на 0,8 трлн руб., рост расходов федерального бюджета на оборону — они увеличиваются до 4,7% ВВП. На практике никаких танков и ракет на эти деньги никто закупать не собирается. Военно-промышленный комплекс еще в 2015 году, после обвала госдоходов, начал жить в кредит, и поступления от приватизации уйдут на то, чтобы до конца года «выкупить» оборонку у банковского сектора. Делается это скорее в интересах банков, с которых снимаются фактически бюджетные риски, и это не может не радовать команду Эльвиры Набиуллиной в ЦБ. После этого оборонные расходы в 2017 году снижаются до 3,3% ВВП.

Что касается «социалки», то ей приказали сильно «похудеть», поэтому лишь в 2019 году в бюджете Фонда обязательного медстрахования обнаруживается явная дыра: на сегодняшний день ставку платежа в фонд ОМС решено повысить с нынешних 5,1% от фонда оплаты труда до 5,9%, хотя напрямую в бюджетной конструкции это пока не зафиксировано. На все остальное — включая пенсии и здравоохранение — деньги вроде бы есть, хотя и «впритык».

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться