Редко какой президент США вызывал такую ярость у советских, а ныне российских пропагандистов, как Барак Хуссейн Обама. Даже о Джордже Буше-младшем во времена российско-грузинской войны, где США выступали на стороне Тбилиси, прокремлевские СМИ писали с меньшим остервенением, чем об Обаме, который, напротив, постоянно шел на уступки. Почему 44-й президент США вызывал такое неприятие Кремля? Какие были связаны с ним надежды и иллюзии и что станет наследием Обамы — об этом размышляли главный редактор The New Times Евгения Альбац и русский американец, гражданин США, писатель и сценарист Михаил Идов

Сразу после инаугурации Дональда Трампа 44-й президент США Барак Обама улетел  из Вашингтона. Такова традиция, Вашингтон, 20 января 2017 года. Фото: John Angelillo/Pool/Afp

Евгения Альбац: Вы не похожи на других русских американцев, которых мне приходилось встречать в США и от которых я постоянно сейчас получаю гневные филиппики в социальных сетях; вы поддерживаете демократов, активно участвовали в кампании по избранию в президенты Барака Обамы. Русские американцы в абсолютном большинстве голосуют за республиканцев, Обаму называют не иначе как социалистом, а в их речах нередко сквозит неприкрытый расизм. Моя гипотеза: эти люди, будучи в СССР унижаемым меньшинством и прожив бÓльшую часть жизни в стране, где интернационализм и толерантность были фикцией, компенсируют старые комплексы за счет тех, кто, по их мнению, стоят ниже их, белых, на социальной лестнице. А ваше объяснение?

Михаил Идов: Мы приехали в США в 1992 году уже из независимой Латвии, но еще в статусе беженца. И попал я в Кливленд, штат Огайо, и попал я сразу на велфер (государственная поддержка бедных. — NT), на купоны, и была чудовищная бедность — все это в моей семье было. Соответственно, ты начинаешь ходить в государственные офисы за какими-то документами, за грин-картой, за талонами, прости господи, на питание. И кого ты видишь вокруг себя? Ты видишь вокруг себя беженцев из других стран, ты видишь латиноамериканцев, ты видишь афроамериканцев. И у тебя включается, разумеется, вот это: погодите, но я же инженер, профессор, библиотекарь, великий русский писатель, кто угодно — «что я забыл с этим сбродом». Этот эмпирический опыт — когда тебя выдергивают из чудовищного Советского Союза, но в котором хотя бы у тебя было какое-то понимание собственной принадлежности — если не к элите, то по крайней мере к среднему классу, а тебя реально засовывают в статус гастарбайтера, и тебе нужно через него пройти… Мне кажется, у людей просто включаются худшие инстинкты, что «я не такой, у меня же два высших, и почему я сижу в очереди с этими странно пахнущими, странно разговаривающими людьми», — вот такой первый опыт общения с другой расой. И этот опыт у многих людей застревает в голове навсегда.

Е.А.: Как случилось, что вы стали активистом Демократической партии?

М.И.: Началось все в 2004 году, когда мы все участвовали в попытке лишить Буша второго срока в разгар войны в Ираке, в разгар всего, что происходило тогда и что нам казалось крушением всех ценностей. Я приехал в США, только-только окончив школу. И единственная причина, по которой я мог получить университетское образование практически сразу, была связана именно с тем, что демократ Билл Клинтон пришел тогда к власти и увеличил объем грантов на обучение для малоимущих и беспроцентные займы для студентов. То есть для меня разница между демократами и республиканцами всегда была абсолютно осязаемой, а не какой-то абстрактной иллюзией. 2004 год, конвенция демократов, кандидатом номинируется Джон Керри, и тут выступает молодой сенатор от штата Иллинойс Барак Обама: у всех просто падают челюсти. Я абсолютно точно помню, как мы, сидя перед телевизором, все поворачиваемся друг к другу и говорим: «Какого черта это не наш кандидат?» С того времени я стал следить за Обамой, а в 2007-м, когда стало понятно, что есть шанс реально побороться за Белый дом, стали и деньги отправлять, и волонтерами работать — я обзванивал, например, перед днем выборов людей из Флориды. А моя жена Лиля, она юрист, работала волонтером на крайне проблемном участке в Пенсильвании.

МИХАИЛ ИДОВ: «Для меня отличие Трампа от Обамы — это не только идеологическое отличие, это элементарный выбор между наличием базовых моральных и этических ценностей и их отсутствием»

Для меня отличие Трампа от Обамы — это не только идеологическое отличие, это элементарный выбор между наличием базовых моральных и этических ценностей и их отсутствием. Если сравнивать двух президентов, бывшего и нынешнего, то это сравнение между хорошим человеком и плохим — вот именно так, в таких почти детсадовских терминах.

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться