The New Times попросил участников процесса в Кирове и сторонних экспертов ответить на два вопроса:

1. Чем второй процесс по «делу Кировлеса» отличается от первого?
2. Какой приговор, по вашему мнению, вынесет суд и каковы варианты дальнейшего развития событий?

Алексей Навальный, политик

  1. Только скоростью. По сути, все совпадает на 100%, но сам процесс идет гораздо быстрее. Ну и на первом процессе общество возмущалось каждым нарушением закона, а сейчас уже перестали.
  2. До конца процесса будет еще два-три заседания — вряд ли больше, учитывая заданные скоростные параметры. Приговор, без сомнения, будет обвинительным. Мы ждем какой-то подлости в духе Кремля. Вроде того, что мне дадут условный срок, а Офицерову, у которого пятеро детей, — реальный.

 

 

 

 

 

 

Петр Офицеров, предприниматель:

  1. Второй процесс еще больше похож на фарс: все материалы первого процесса скомканы, свидетели обвинения отвечают только «не помню», «не знаю», «затрудняюсь ответить», смотрят на прокуроров в поисках подсказок гораздо чаще и заметнее, чем в прошлый раз.

Правда, судья Втюрин явно более коммуникативен, чем судья Блинов (вел первый процесс. — NT), с бóльшим интересом ко всему относится, да и вопросы задает громче.

  1. Прогнозы по приговору делать трудно. Ведь дело «Кировлеса» целиком склепано, там даже состава преступления нет. В этом деле главное преступление — это активная политическая позиция Навального.

 

Ольга Михайлова, адвокат Алексея Навального:

  1. Особых различий между первым и вторым процессами нет. Среди свидетелей нет теперь знаковых фигур, например, Никиты Белых, а господин Опалев, уже осужденный по этому делу, почему-то допрашивается судом не как обвиняемый, а как лицо, заключившее досудебное соглашение. В УПК про такой статус ничего не сказано, суд сослался на постановление Конституционного суда. О чем вообще речь? Да, есть постановление КС от июля 2016 года, оно позволяет допрос людей, заключивших досудебные соглашения о сотрудничестве, но допрашиваться они должны только в статусе обвиняемых. Таким образом, суд пошел на серьезное нарушение.
  2. Мы с самого начала настаивали: законным приговором по делу «Кировлеса» может быть только оправдательный, поскольку в деле нет уголовно-правовой составляющей. Все остальные варианты — за рамками закона. О чем, собственно, и говорит решение Страсбургского суда.

Светлана Давыдова, адвокат Петра Офицерова:

  1. На втором процессе рассмотрение дела идет гораздо быстрее — это очевидное отличие. Ну и свидетелей заметно меньше, чем в прошлый раз, некоторых из них обвинение отказалось вызвать.
  2. Что будет, я не знаю. Пока складывается впечатление, что обвинение снова будет просить реальные сроки.

 

 

 

 

 

 

Генри Резник, адвокат, председатель Адвокатской палаты Москвы:

  1. Вариантов итогов дела три: это либо оправдательный приговор, либо обвинительный, либо суд закрывает дело по инициативе прокуратуры. Последний вариант, конечно, выглядит совсем уж фантастическим, но чисто гипотетически это возможно.

В российских судах обвинительный приговор выносится намного чаще, это видно даже по статистике. Тем не менее вариант с реальными сроками для Офицерова и Навального, на мой взгляд, исключен. Ужесточение наказания по итогам второго процесса в сравнении с вердиктом, вынесенным на первом процессе, — такое крайне маловероятно.

«Власть может проделать заново такую же штуку, как с Олегом Навальным: Алексею дадут условный срок, а Офицерову — реальный, Чтобы морально «большого Навального» скомпрометировать»

При этом Европейский суд не усматривает и факта хищения — даже по нашим законам, российским, национальным. ЕСПЧ говорит, что это был нормальный бизнес. То есть в случае повторного обвинительного приговора наш суд, получается, не согласится с правовой оценкой ЕСПЧ. Думаю, за этим последует как минимум повторное обращение в Страсбург.

Михаил Виноградов, политолог:

  1. Объяснить то, что дело рассматривается в ускоренном порядке, можно либо желанием власти сразу расставить все точки над «ё», либо, наоборот, как можно дольше их не расставлять. В любом случае все происходящее можно объяснить желанием власти показать, что инициатива не у Навального, а у нее.
  2. Любой приговор по этому делу может быть пересмотрен. Будет он не репрессивный — ничто в принципе не мешает власти через полгода, как после мэрских выборов 2013 года, придумать какое-нибудь новое «дело Ив Роше». Так что даже если фамилия Навального будет стоять в избирательном бюллетене — для него это еще не стопроцентная гарантия: вопрос о его участии в президентской кампании будет решаться наверху в самый последний момент.

Важно, что ЕСПЧ, вынося решение по делу «Кировлеса», сказал: события, которые послужили предметом рассмотрения в российском суде, в принципе не криминальны, они не могут составить corpus delicti (состав преступления).

Екатерина Шульман, политолог:

  1. Если Навальный и Офицеров получат реальные сроки — а такой крайний вариант я бы тоже не исключала, — это будет означать, что принято решение не пускать Навального на выборы.

Хотя возможен и другой сценарий недопуска. Власть может проделать заново такую же штуку, как с Олегом Навальным: Алексею дадут условный срок, а Офицерову — реальный. Это будет означать, что «большого Навального» сажать боятся, но хотят морально его скомпрометировать: вот, сам-то он на свободе, а люди из-за него сидят. И это, конечно, такой гестаповский, издевательский вариант. Но, увы, возможный, если у них задача — деморализовать Навального.

Однако важно подчеркнуть, что любое решение суда будет теперь рассматриваться только в контексте президентских выборов-2018. Теперь это история не про «Кировлес», не про Европейский суд и даже не про самостоятельность судебной власти. Навальный сумел сделать это историей про выборы — и это его личное, персональное достижение.

Если же будет реализован самый жесткий вариант, это будет означать: продолжение следует. Мы же не можем себе такого представить, что вот Навального и Офицерова «закрыли», они сидят, и никто о них больше ничего не слышит. У этого сериала выйдет новый сезон: будет апелляция, будут жалобы из колонии, повторное заявление в ЕСПЧ и много еще каких инфоповодов. 

Опрос провела Елизавета Нестерова

Фото: Алексей Антоненко, Евгений Фельдман, Геннадий Гуляев/Коммерсантъ, Мария Олендская

Читайте также:

Подписаться