80 лет назад февральско-мартовский пленум ЦК ВКП(б) 1937 года ознаменовал переход от репрессий против оппозиции к широкомасштабному государственному террору

Карикатура на Николая Бухарина, нарисованная во время пленума ЦК ВКП(б) председателем Госплана Валерием Межлауком, февраль 1937 года. Надпись на рисунке рукой автора: «Блаженненький» Бухарин Искариотский». РГАСПИ, ф. 74, оп. 2, д. 170, л. 92-92об

Назначение февральско-мартовского пленума достаточно понятно, и действующие лица его известны: со времени публикации полной стенограммы пленума в 1992–1995 годах и историки, и общественное мнение на редкость единодушны в оценках. Сегодня же стоит вспомнить, как именно он проходил. Стенограмма позволяет воспроизвести атмосферу, поведенческие характеристики, стиль общения политических лидеров — как «подсудимых», так и «массовки».

Под маркой пленума проходило сразу три события. Во-первых, осуждение лидеров «правых» — Николая Бухарина и Алексея Рыкова (нечто вроде показательного судебного процесса с отложенным на год приговором). Во-вторых, мобилизация номенклатуры (с целью выживания) при подготовке к выборам в Советы по новым процедурам после принятия Конституции 1937 года. В-третьих, оценка масштабов «контрреволюционных действий» («вредительства, шпионажа, диверсий») и очерчивание круга внутренних врагов, которые и стали обоснованием массового террора.

«Правое» дело

«Бухаринско-рыковский» вопрос был, по сути, поставлен несколькими месяцами ранее — во время двух первых больших московских процессов: Зиновьева — Каменева (август 1936 года) и Пятакова — Радека (январь 1937 года) — (см. NT, № 3 от 1 февраля 2016 года, № 26–27 от 29 августа 2016 года, № 1 от 23 января 2017 года). В промежутке происходили передопросы арестованных ранее «правоуклонистов», в особенности учеников Бухарина. Михаил Томский*, не дожидаясь развязки, покончил с собой. Ни Бухарина, ни Рыкова это не выручало, скорее наоборот. Вот Бухарин говорит в отчаянии фразу о своем состоянии, близком к самоубийству, и что он слышит в ответ? «Я не могу выстрелить из револьвера, потому что тогда скажут, что я-де самоубился, чтобы навредить партии; а если я умру, как от болезни, то что вы от этого теряете? (Смех. Голоса с мест. Шантаж! Ворошилов. Подлость! Типун тебе на язык. Подло. Ты подумай, что ты говоришь.) Но поймите, что мне тяжело жить. (Сталин. А нам легко?)»**

Все выступавшие нервно обсуждали угрозу, исходящую от демократических выборов, находя группы жаждущих использовать их в «контрреволюционных» интересах

Вот Рыков в своем выступлении говорит о том, что он не знал о связях Томского с террористическими группами, которые могли быть. Реакция из зала следует незамедлительно: «Берия. Что же вы на мертвых ссылаетесь, на живых надо. Шум. Голос с места. Легче на мертвых сваливать».

Линия самозащиты Бухарина состояла в том, что хотя он и допускал ранее отдельные ошибки, но никаких «контрреволюционных» заговоров и организаций не создавал и в них не участвовал. Категоричнее всего он протестовал против обвинения в организации террора: «Я не понимаю, каким образом может быть предъявлено ко мне такое обвинение, мне это абсолютно не понятно, я смотрю на все это как «баран на новые ворота». (Позерн. Не новые ворота — вот в чем дело.) Тебе виднее, может быть не новые ворота, но я все-таки не баран».

Позиция Рыкова была более «уклонистской». Выступая после Бухарина, он уже находился в «обязательном положении» — говорить не только о себе, но и о Бухарине. И начал с осуждения поведения Бухарина, объявившего о своей «голодовке до конца» в канун пленума: «И я лично сомневаюсь в том, искренне или нет написана эта записка в ЦК. Потому что если человек хочет умереть, так зачем заранее писать об этом в ЦК партии? (Общий смех. Голос с места. Это хорошо сказано. Ворошилов. Это значит умереть со звоном. Петровский. Не со звоном, а со скандалом. Голос с места. Самоубийство в рассрочку)».

К чести Рыкова, он отказался признавать своего соратника по «правому» делу преступником. Как и Бухарин, отверг обвинения в свой адрес, особенно в терроризме: «Это коренным образом противоречит всем моим убеждениям и всей моей совести».

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться