В Санкт-Петербургском Театральном музее открывается экспозиция «Весь Бакст»

Лев (в эмиграции — Леон) Бакст, настоящее имя — Лейб-Хаим Розенберг

Только в 2016 году отпраздновали юбилей — 150 лет со дня рождения Льва Бакста: можно подумать, что Театральный музей опоздал, но нет — успел как раз вовремя. На ретроспективах, прошедших в прошлом году в Русском и Пушкинском музеях и в Минске, показывали именно что «всего Бакста». Большие живописные вещи, включая программное панно «Древний ужас». Знаменитый портрет Сергея Дягилева — с няней на заднем плане. И уже вторым фронтом шли дизайн, виньетки для журнала «Мир искусства», театральные эскизы. Все это подавалось как фон к самому главному — живописи. С любым другим художником такой подход — большие вещи на фоне почеркушек — сработал бы. Но не с Бакстом.

Театральный музей выждал паузу и бросил на стол козырь. Амбициозное название выставки следует понимать так: «Все, что вы хотели увидеть из Бакста, но до сих пор не могли». В 2008 году Международный благотворительный фонд «Константиновский» передал музею купленную на аукционе Sotheby's часть коллекции Никиты Лобанова-Ростовского — самое представительное собрание «мирискуснических» работ и вообще всего, связанного с «Русскими сезонами». До сих пор увидеть коллекцию Лобанова-Ростовского можно было только маленькими частями. Выставка Бакста — ее первое объемное явление публике.

Лев Бакст с женой Любовью Гриценко, дочерью мецената  Павла Третьякова, 1903 год

ГОСПОДИН ОФОРМИТЕЛЬ

Лев Бакст действительно не был живописцем. В мемуарах современников гродненский еврей (настоящее имя — Лейб-Хаим Розенберг), перебравшийся в столицу, предстает эдакой коллективной Галатеей петербургских снобов. Александр Бенуа в своих мемуарах описывает его как уморительную фигуру, нечто среднее между чеховскими Епиходовым и Чебутыкиным. Зовет не иначе как Левушкой. По его словам, Бакст был уверен, что все великие люди евреи: «… в принадлежности к еврейству Рембрандта он не сомневался на том основании, что великий мастер жил в еврейском квартале Амстердама и что среди позировавших ему людей было много иудеев». Бенуа смеется: Бакст все время что-то роняет и ломает, если его просят сохранить какой-либо секрет, немедленно его разбалтывает. В общем, недотепа. Импрессионистов не видал, про прерафаэлитов — викторианский авангард — разве краем уха что-то слышал. Посещал вольнослушателем Академию художеств, но не окончил ее, как и гимназию. Балет не любит и считает вульгарным — предпочитает драмы и оперы. Но вот его выучили, показали, что к чему, свозили в Париж (где он немедленно напился и снял проститутку) — и получился великий дизайнер.

«Одним из достоинств таланта г-на Бакста является присущее ему умение придать первому изумлению видимость притворного смущения»

Тут следует заметить, что когда создавался этот образ Бакста, его уже много лет не было в живых. Перед смертью он долгое время пребывал со своими союзниками в постоянных размолвках. Бенуа держал на него обиду за то, что Бакст, по его мнению, присвоил себе авторство целого ряда балетов. В реальности дела обстояли немного иначе: «Мир искусства» большого художника из Бакста не воспитал. Петербургские снобы, «невские пиквикианцы», хотели указать амбициозному провинциалу-выскочке его место, а на деле помогли найти свой уникальный путь в искусстве. В журнале Дягилева–Бенуа он рисовал иллюстрации и виньетки, разрабатывал шрифты. Другой художник воспринял бы это как оскорбление — Бакст именно здесь реализовался в полной мере.

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться