«Дуэлянт» Алексея Мизгирева и «Ледокол» Николая Хомерики: русский артхаус идет в народ

После показа в Торонто «Дуэлянта» Алексея Мизгирева назвали путинской фантазией о Российской империи. Фото: kinopoisk.ru

Первые признаки появились еще весной: «Кинотавр», главная рекламная площадка российского кино, с трудом набрал конкурсную программу. Фестиваль, когда-то со скандалом показывавший «Груз 200» Алексея Балабанова, «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики, «Жить» Василия Сигарева, «Счастье мое» Лозницы — и одновременно, на радость народу — «Два дня» и «Кококо» Дуни Смирновой, «Географ глобус пропил» Александра Велединского или «Статского советника» Филиппа Янковского, вдруг оказался укомплектован почти одними дебютами. В конкурсе — ни одного крупного режиссера: ни Алексея Учителя с «Матильдой», ни Павла Лунгина с «Дамой Пик», ни Андрея Кончаловского с «Раем»: все они или не успели закончить фильмы, или проигнорировали фестиваль как слишком артхаусный, неважный. Но и авторов русского артхауса — Бориса Хлебникова, Николая Хомерики, Бакура Бакурадзе, Юрия Быкова, Алексея Мизгирева — на «Кинотавре» не оказалось. Все они в этом году повально ушли в большое студийное производство. Смерть «автора» случилась в год российского кино под раздраженное бурчание фестивальной прессы и оптимистические заявления кинофункционеров, приветствующих поворот русского артхауса «к зрителю».

НОВЫЕ ТИХИЕ

Режиссеры, принадлежащие к так называемой новой тихой волне, давно жаловались на невозможность ухватить настоящее. Хотя вся усвоенная ими методология европейского медленного и малособытийного кино была придумана специально для пристального взгляда в повседневность, для изучения биомеханики современного человека, для улавливания большой политики в бытовых мелочах, жестах и осанках. Уход артхаусных авторов в коммерческий кинематограф — поражение не только эстетического метода, но и связанной с ним возможности микро- и биополитического анализа, который всегда предполагает критику социального порядка. Их молчание, переходившее в бормотание, а то и в бешеный мат (как в «Сказке про темноту» Хомерики), всегда было очевидной критикой мещанского ура-потребления, которое в сытые годы стало государственной идеологией. Каждый взятый за кадром потребительский кредит отзывался в их фильмах пятиминутной немой сценой, каждое мгновение единения на спортивных трибунах — часами тягостной дискоммуникации героев, неспособных к обыденному человеческому взаимодействию. Каждый официозный лозунг и крепкая шутка спичрайтеров перемалывались ими в сокрушительный полублатной мем (вроде знаменитого мизгиревского «твердость — не тупость»). Теперь эти авторы больше не говорят об отзвуках идеологии — идеология говорит ими.

Алексей Мизгирев снял блатную сагу об утраченной доблести. Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

Смерть «автора» случилась в год российского кино под раздраженное бурчание фестивальной прессы и оптимистические заявления кинофункционеров, приветствующих поворот русского артхауса «к зрителю»

Пример — «Дуэлянт» Алексея Мизгирева. До того как воля продюсера Роднянского вытолкнула Мизгирева на международный рынок, он был лучшим жанровым режиссером страны, настолько точным и умелым, что его намеренно условные фильмы, полные искусственных, на грани комикса, ситуаций и характерных персонажей, упорно воспринимались как социальная критика. Жесткий, гротескный, апокалиптический мир Мизгирева питался богатой на ужасы и испытания постсоветской фактурой, его сквозным героем был персонаж Дмитрия Куличкова — то ли блатной, то ли военный тип с лицом Путина (это ментовское амплуа актер продолжал раскрывать в суровых фильмах Юрия Быкова и Василия Сигарева).

Но в «Дуэлянте» режиссер, следуя скучной логике квази-голливудской продукции, рассчитанной на интернациональный прокат, отрывается от питательной российской почвы и воспаряет в мир фантазий о Петербурге XIX века, вдохновленный скорее фильмами Гая Ричи о Шерлоке Холмсе и прогулками по «золотой миле» Остоженки, чем оригинальной петербургской фактурой.

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться