Новая экспозиция в Еврейском музее в Берлине посвящена одному из самых загадочных персонажей европейской культуры

Джошуа Абарбанель, Голем (макет), 2013 год, собственность  автора

Картины и старинные книги, средневековые рукописи и фотографии, немые фильмы и современные инсталляции — большая выставка в Еврейском музее Берлина рассказывает об одном из самых странных персонажей европейской культуры и искусства — големе. Она состоит из семи частей и эпилога, а открывается разделом «Голем жив».

Этот образ пришел из средневековой каббалистической мифологии: в переводе с древнееврейского «голем» означает «нечто неоформленное», «комок», слово связано с верой в способность знатоков каббалы оживлять человеческую фигуру, слепленную из красной глины (так появился и прародитель Адам). Тому, кто оживляет фигуру, надо повторить весь алфавит над каждым органом голема. На лбу голема написано слово «эмет» («истина»). Если получится стереть первую букву, возникнет слово «мет», что значит «мертв» — так голем погибает.

Голем означает «нечто неоформленное», «комок», слово связано с верой в способность знатоков каббалы оживлять человеческую фигуру, слепленную из красной глины (так появился и прародитель Адам)

В раввинской традиции все незавершенное определяется как голем, например, даже еще не родившая женщина. Первые известные письменные тексты о големе относятся к XII веку, когда в Вормсе Элиезер бен Йехуда создал комментарии к «Сефер Йецира», одному из главных текстов каббалы (до наших дней эти комментарии дошли не полностью). Прародителем же пражского голема, ставшего героем большинства современных книг и фильмов, считается Иуда Лёв бен Бецалель (Махараль) — именно он оживил в XVI веке глиняную фигуру, чтобы защищать евреев от притеснений и погромов. Позднее тоже считалось, что големы призваны охранять евреев от насилия и преследований, причем роль защитника требовала от них постоянной готовности к собственной агрессии. Кстати, не стоит удивляться меняющемуся написанию — то голем, то Голем: периодически имя нарицательное становится именем собственным.

 

Литературные вариации легенды о пражском големе появились в 1830-е годы, немецкий писатель Бертольд Ауербах упоминал его, например, в романе «Спиноза» (1837). Но еще прежде им заинтересовались романтики — после того как Якоб Гримм напечатал в 1808 году заметку о големе, он в том или ином виде стал появляться в текстах многих авторов, например Ахима фон Арнима, и заметно повлиял на творчество Гофмана. Правда, антисемитизм романтиков не позволил им полюбить искусственного персонажа, он был символом холодного и отчужденного отношения к миру, выглядел враждебно, а не дружественно, скорее снобом, чем другом.

Для получения доступа к полной версии статьи Войдите

Читайте также:

Подписаться