Версия для печатиНас это тоже касается: по стране гуляют зловещие слухи о скором и печальном конце ельцинского моратория на смертную казнь и о планах наших саблезубых чекистов снова открыть этот ящик (гробик) Пандоры. Конечно, по просьбе трудящихся: 83% опрошенных выступают за возвращение расстрелов. Впрочем, и на Западе хватает славных представителей толпы, которые готовы казнить направо и налево. Только там законодатели привыкли не обращать внимания на животные инстинкты избирателей; референдумы, на которых кровожадные обыватели наверняка победили бы, просто не проводятся.
Обычно, чтобы отвадить от эшафотов почтенный охлос, приводят примеры жутких судебных ошибок. Казнь невинного из уголовной хроники СССР или из романов Э.С. Гарднера и А. Кристи (предотвращены Пери Мейсоном или Эркюлем Пуаро) — это, конечно, большая трагедия. А если преступник действительно виновен? Если нет судебной ошибки, а есть моральная непоправимая ошибка, делающая общество ответственным за санкционированное, расчетливое, заранее объявленное убийство — смертную казнь? У Ю. Даниэля в тамиздатовском сборнике 1958 года была повесть «Говорит Москва» — о том, как указом ввели «День открытых убийств». Какая же это фантастика, когда казни, эти открытые, легальные убийства все еще совершаются на Земле!
Достоевский самым ужасным в смертной казни считал ритуал. Добропорядочные граждане кормят преступников вкусным обедом, читают им Библию, именуют «братом», спрашивают про последнее желание... И казнят, повторяя преступление убийцы, тиражируя его, при этом ничем не рискуя и отнюдь не в состоянии аффекта, а сознательно. «Народ штата Калифорния против N.N.» — значит, весь штат становится соучастником убийства осужденного. Как выгораживает убийцу адвокат? «Он темный, неграмотный, злой, его никто не любил и не учил добру...» А общество, убивающее преступника, оно что — тоже все целиком неграмотное и злое?
Русские писатели Всеволод Гаршин, Владимир Соловьев и Лев Толстой призывали Александра III во имя христианского милосердия помиловать Перовскую, Желябова и других убийц своего отца. Но моральный уровень монархии оказался равен моральному уровню «Народной воли», и все закончилось октябрем 1917-го и красным террором. Узаконенные убийства воспитывают общество в духе, близком к большевистской максиме: «Если враг не сдается, его уничтожают». Никакое злодеяние, совершенное преступником, не может оправдать существование профессии палача и наличие камер смертников. Это очень хорошо понимал Пушкин, один из первых противников смертной казни: «Мы дики. Нет у нас законов. Мы не терзаем, не казним». Вот, оказывается, для чего нужны законы! И какая же им цена? Часто, кстати, убивают человека раскаявшегося и переродившегося. Такое случилось несколько лет назад в США в президентство Буша-младшего. Молодая женщина когда-то совершила убийство. Апелляции и пересмотры шли 10 лет. За это время она уверовала в Бога, раскаялась, выучилась, вышла замуж за тюремного священника. Вот здесь-то ее и убили, и губернатор не помиловал. А для нас возврат смертной казни станет последним шагом к привычному советскому зверству и постоянной угрозой для оппозиции.
| Тэги: |
| Написать отзыв | Код для ЖЖ |
|
Может, чувство сексуальной неудовлетворённости и делает её такой пассинарной?. А мождет стоит подарить женщине хороший вибратор, и тем сердце её успокоится?
оно будет, тем больше шансов на новое и разумное.
всего Вам доброго
А на слова безымянного Гостя не обращайте внимания. Примененный им метод называется просто: "Дискредитация источника", он применяется спецслужбистами тогда, когда у них отсутствуют собственные аргументы в споре.
Интеревно, а если бы статья была написана не г-жой Новодворской, а, скажем, г-ном Михаилом Леонтьевым, Гость также начал бы теребить свое казарменное либидо?
В свободное от работы время подойдите к папе и маме и попросите их напомнить Вам, что такое хорошо и что такое плохо. А вибратор подарите своей маме, своей сестре и своей дочке.
Аргументация очень слабая, скорее эмоциональная, что снижает качество статьи. Ведь пропаганда ненасилия может быть очень влиятельной, если грамотно составлена и организована.
Большое видится не расстоянии, и самая большая Россия лучше всего выглядит на максимальной дистанции - ровно такой, чтобы нельзя было разглядеть детали, не вписывающиеся в чудесную идиллию. Непреодолимая разница между объективной картиной мира и её личностным восприятием называется шизофренией и обычно не является предметом общественного обсуждения, если её ярким носителем не выступает харизматичный, талантливый и "широко известный в узких кругах" персонаж, имеющий свою колонку в многотиражном издании и выжигающий пламенным глаголом в головах не худшей категории читателей устаревший здравый смысл. Всё, что не вписывается в клиническую картину автора, объявляется абсолютным злом и яростно бичуется с гомеровским пафосом, отвлекающим от простого факта: ментальные вирусы столь же заразны, как и обычные, а ментальные эпидемии даже опаснее традиционных из-за меньшей заметности и отсутствия у общества алгоритма противодействия, и тоже нуждаются в купировании или хотя бы профилактике.
Всё поставлено с ног на голову в воспалённом возвышенной страстью мозгу; что ни пассаж, то шедевр. Даже Америка провинилась перед Валерией Ильиничной, "ещё не во всех штатах отменив смертельную инъекцию", но в целом любимый
Запад ведёт себя хорошо: "только там законодатели привыкли не обращать внимания на животные (!)инстинкты избирателей ((!!! А как же ДЕМО-кратия??!)); референдумы, на которых кровожадные обыватели (!!) наверняка победили бы, просто не проводятся". (То есть даже в придушенной политкорректностью гипертолерантной Европе злобное тупое население не хочет пожизненно содержать в прекрасных условиях убивающих его маньяков, особенно в условиях гуманности либерального правосудия, нередко предоставляющего через несколько лет "раскаявшимся" убийцам "второй шанс" вернуться к любимому занятию.)
Казнь преступника, который "действительно виновен", автор называет "моральной непоправимой ошибкой, делающей общество ответственным за санкционированное, расчётливое, заранее объявленное убийство ...". Нет, Валерия Ильинична: непоправимой (в том числе и морально) была ошибка человека, совершившего преступление, то есть преступившего черту, отделяющую его от мира нормальных людей с его законами, и обязанного нести за это пропорциональную тяжести проступка ответственность вплоть до высшей. Общество, избавляющееся от уничтожающего его врага, от попавшей в организм смертельной инфекции, ни в чём не виновато: оно осуществляет необходимую самооборону, предусмотренную любым вменяемым законодательством; это всего лишь инстинкт социального самосохранения. Назначающий антибиотики врач не виноват в том, что в результате его действий будут варварски убиты миллиарды живых существ, которым не повезло родиться болезнетворными бактериями.
Не на высоте оказался и Александр III, не пожелавший "во имя христианского милосердия помиловать Перовскую, Желябова и других убийц своего отца". Я не специалист по христианскому милосердию, сфера действия которого представляется мне весьма ограниченной и прямо пропорциональной степени дикости окружающих нравов, но думаю, что эта моральная категория должна проявляться не в патологическом стремлении миловать выродков человеческого рода, проявивших зверскую жестокость и никого никогда не миловавших, а в попытках более терпимо относиться к недостаткам своего круга общения ("Возлюби БЛИЖНЕГО своего"). Тот же, кто сознательно поставил себя над людьми и моралью, не имеет право на человеческое и доброе отношение и переходит под юрисдикцию суда, районного на этом свете и Страшного на том. Прощение горя, причинённого не тебе, а другому - это ложная гуманность, провоцирующая безнаказанность наглеющего и прогрессирующего зла, не встречающего должного сопротивления. Покажите мне нормального человека, просящего помиловать убийцу своих родных! Вы таких когда-нибудь видели?
Несгибаемый, болезненный идеализм на грани солипсизма, бескомпромиссное доминирование благих намерений над направлением дороги и каменная твёрдость в отрицании здравого смысла как основы сосуществования человека и общества - этот кандидатский минимум патологического либерала, обязательный джентьменский (здесь - джентльвуменский) набор давно превзойдён и отринут обитательницей последней страницы Новых Времён.
Но и в доведении любой идеи до абсурда надо быть последовательным: если нельзя прекратить существование воплощённого зла типа Чикатило (тут, к счастью, успели) или Битцевского маньяка, то это автоматически означает, что нельзя лишать жизни НИКОГО. Отсюда: отменяются войны, прекращается производство и продажа средств для убийства, то есть всех видов оружия, включая танки, военные самолёты и корабли; запрещаются аборты и эвтаназия (либералы, ау!), и надвигается страшный вопрос: разве невинная курочка, бурёнка или рыбка хуже исчадия ада? Всякая жизнь даётся Богом, и не нам её отнимать! А ведь существует версия, что душа есть и у растений. По крайней мере то, что они способны чувствовать, реагировать, страдать и общаться между собой - это факт. Чем будем поддерживать прогрессивный дух в теле, Валерия Ильинична?
В последнем номере "Newsweek" опубликован репортаж из колонии для пожизненно заключённых. Их в стране 1509 шт., и именно они, и только они, и есть целевая (буквально) аудитория по данной теме. На 700 убийц - 4000 убитых. Один убил 14 человек, другой перерезал горло 19-ти, третий убил всего четырёх (правда, детей, и 37 девочек изнасиловал), четвёртый взорвал дом (83 трупа), пятый - людоед. Все хотят жить и надеются на условно-досрочное освобождение. Предельно милые ребята с трудной судьбой, а у меня в голове один садизм: госпожа Новодворская, а Вы бы хотели жить с ними рядом? Отбывшими наказание, "искупившими вину", вышедшими по УДО на волю? Это был бы первый в моей жизни случай просмотра реалити-шоу: "Казённый дом-2"! Свеженевиновные - в квартире с В.И.! Ну хотя бы на полгодика. Интересно, простили бы зеков родственники либералки над её могилкой?
Кстати, есть в колонии и "раскаявшийся": он даже написал письмо родителям убитых им детей - а в ответ получил их (детей) фотографии и немотивированное пожелание сдохнуть. Дикие люди!
"Преступления против человечности не имеют срока давности" - это про войну, на которой юстиция вынужденно сужается до минимального, почти первичного объёма потребности в немедленной справедливости. Но разве человечность нужна только на войне? Разве изуверство, совершённое в мирное время, перестаёт быть
изуверством? Просто во время боевых действий нет времени и возможности цацкаться с пойманными ублюдками, и их расстреливают на месте, совершая древнейший, базовый и нередко самый справедливый суд. Но принцип сответствия степени вины мере наказания должен соблюдаться всегда. "Никакое злодеяние ... не может оправдать существование профессии палача и наличие камер смертников."...
В условиях практически полного отсутствия справедливости в обществе и абсолютной беззащитности простого обывателя в любую минуту жизни перед преступностью, государством или иной бедой уничтожение пойманных нелюдей является одним из немногих факторов, способных если не примирить потенциальную или реальную жертву с действительностью, то хотя бы утешить тем, что хоть какая-то правда в этой жизни всё-таки есть. Раковую опухоль не изолируют: её вырезают или выжигают, иначе она убивает организм. Смертная казнь - это социальный клапан, суррогат справедливости, запоздалое (но лучше поздно, чем как всегда) извинение государства перед обществом и родственниками жертвы за то, что оно не смогло их защитить, но хотя бы наказало убийцу. Это общественная дезинфекция, не менее важная для страны с нашим уровнем правовой культуры, чем личная гигиена для индивида. Долг государства - избавить своих граждан от тех, кто пытается их убить. Тот, кто изнасиловал и растерзал ребёнка (не трахнул с её согласия пьяную малолетнюю шалаву, как Р.Поланский, а именно - ребёнка, насильно, зверски) - не имеет права дышать.
Юстиция должна быть на стороне жертвы, а не её мучителя, должна защищать наше право не быть убитыми от тех, кто хочет убивать. "Вышка" - последний рубеж обороны общества; дальше отступать уже некуда: отказ от социальной самозащиты - это социальное самоубийство, по крайней мере в стране, где криминальный тип мышления (жизнь "по понятиям") является доминирующим. При этом, разумеется, речь должна идти только о тяжких преступлениях против личности, а никак не имущества, за исключением, разве что, ограбления продуктового склада детдома во время голода. А судебные ошибки, когда расстреливают не тех - аргумент не против высшей меры, а за нормализацию работы милицейско-судебной системы, и ответственность за них несёт настоящий убийца наряду с плохо функционирующими органами правопорядка.
Один из немногих доводов против казни в стране с приватизированными МВД и прокуратурой - опасение, что она будет использоваться властью в качестве штрафной санкции за нарушение субординации. Однако я что-то не припомню традиционного правозащитного визга о несправедливости приговоров из окрестностей колоний для пожизненников: видно, сидят там всё-таки по делу, а значит, система отбора достойнейших худо-бедно работает. Тем более что при наличии хоть какой-то юстиции и прессы неугодного легче грохнуть во внесудебном порядке, а там, где права и прессы нет совсем (Германия, 1933-1945; СССР, 1917-1953), вопросы морали не актуальны в принципе.
Конечно, "Мне отмщение, и аз воздам" - но это Там, в Его епархии. А мы пока здесь, где действуют (должны действовать) человеческие законы, обязанные охранять человека, а не человекоубийцу. В конце концов главный киллер в мире - дьявол (до необходимости милосердия к которому ещё не додумались даже наши гуманисты-абстракционисты), а убийство - сатанинский грех, снисхождение к которому немногим лучше самого греха. И наказание за него является не убийством, не местью, а ВОЗМЕЗДИЕМ, т.е. восстановлением справедливости. Да и многие святые, жившие в не самые вегетарианские времена, злодеев отнюдь не жалели, а очень даже карали, в том числе и с Божьей помощью.
Новодворская права в одном: государство не имеет право УБИВАТЬ своих граждан. Но оно имеет право и должно КАЗНИТЬ тех из них, кто отменил для себя человеческие и Божьи нормы и поставил себя вне их; более того, это одна из его первейших обязанностей как носителя закона, который есть правила жизни и наказание за отступление от них: таким образом лишь восстанавливается
нарушенное преступником в обществе и мире равновесие.
Каждому - своё.