Версия для печатиПрезидент Медведев собрался на чеховский юбилей в Таганрог, прихватив с собой пятьсот представителей театральной общественности. Все местное начальство, директора заводов, чиновники, городские власти сказали «Яволь!» — и возложили к памятнику Чехову массу венков. Ночью отцы города их убрали, чтобы пятьсот представителей из столицы могли приткнуть свои веночки. А когда дошло дело до возложения драгоценного президентского венка, то власти убрали и театрально-общественные цветики…
И в этой хармсовской реальности Дмитрий Крымов поставил злой, острый и ироничный спектакль «Тарарабумбия». Пресные и убогие школьные программы сделали из Чехова добряка. А он вовсе им не был. Злой гуманист — вот кем он был.
Вы заметили, что чеховские герои, при всех их страданиях, не отказывают себе в удовольствии выпить и хорошо закусить? Герой «Дамы с собачкой», несмотря на великую любовь, съедает сковородку солянки. Лаевский из «Дуэли» мечтает спастись в Петербурге с помощью пива и осетрины. Чеховские герои — или сплошь неудачники и бездельники, или не верят в свое дело и делают его через силу. Они не умеют любить, они казнят друг друга любовью. Хоть в «Чайке»: Маша любит Треплева, Треплев любит Нину Заречную, Нина Заречная любит Тригорина, а Тригорин не любит никого. И вот на гигантской цепи транспортера, как на ленте времени, бегают и кудахчут они все: пошлая Наташа с пошлым Бобиком, дурачок Андрей, брат трех сестер, дурочка Ирина, жаждущая приобщиться к столичной жизни, вульгарная скандалистка Аркадина, никчемный Треплев, дурочка Нина Заречная, вся в белом, с крыльями и в перьях. Пройдет Белая армия в образе вершининского полка, показанная без пиетета: не надо было уплывать за моря, на тараканьи бега, в водители такси — надо было драться.
Дмитрий Крымов примеривает на чеховских героев советское будущее. По сцене весь спектакль два офицера таскают труп Тузенбаха: «Барона убили, можно здесь пройти?» Баронов будут убивать в Русско-японскую, в Первую мировую, в Гражданскую; будут расстреливать в подвалах ВЧК… Не уйти баронам. И никому никуда не уйти. Заключенных возили в крытых грузовиках с надписями «Хлеб» и «Мясо». Это не соответствует гурманскому вкусу? И вот по сцене-транспортеру катится столыпинский вагон с надписью «Устрицы». Вишневый сад заколотят досками, и персонажи Чехова будут тщетно биться об эту дверь, чтобы попасть обратно.
Великий вывод Чехова и Крымова: люди Серебряного века были не из серебра. Без пробы. Недолговечные цветы в хрупкой вазе, украшение гостиных. Все кончилось, когда грубые руки времени разбили этот сосуд.
А дальше пойдет Чехов загробный, из учебников и с советских юбилеев: под бодрую музыку Дунаевского прокатят самолеты с красными флажками совписов, в чем-то засветившихся на фоне власти, от Алексея Толстого до «друга СССР» Бернарда Шоу, просеменят балеринки в пачках и пиджаках с орденами Ленина, пройдет в ушанках Красная армия, самый любимый обществом институт. У нас же нет друзей, окромя армии и флота?
Чехов видел жизнь как провинциальный театр: с дрязгами, с суетой, мелочностью и пошлостью. И вот залязгает лента транспортера и стремительно понесется пустая, в темноту, и от Серебряного века останется только мусор. «Так сматывайте веревки и шаткий грузите фургон: до самой последней ночевки остался один перегон» (Н. Горбаневская).
| Тэги: |
| Написать отзыв | Код для ЖЖ |
|
спасибо...
Не исчезнут.Вы же хотите, чтобы Ваши родные вернулись с работы,из школы, из детского садика живыми?
ashuka:"... и мысли о судьбе России исчезнут сами собой".
Не исчезнут.Вы же хотите, чтобы Ваши родные вернулись с работы,из школы, из детского садика живыми.
Вот именно!!! В равнодушии - наша погибель. Обратите внимание господа: русский человек самый инертный в мире, ни до чего ему дела нет. Спрашивается - почему?
Есть мнение: он бьется за выживание, свой кусок хлеба. Российской власти ВЫГОДНО, чтобы "подлый человек" был озабочен только этим. Его не потянет на марши несогласных, если дома нечего есть. Он пойдет на вторую, третью работу, оставляя себе время только на сон.
Да, это так. Но разве у нас нет примеров, когда годающие блокадники сохраняли на своей холодеющей груди исторические реликвии? Когда у высохшей от голода старушки переставало биться сердце. А ведь на ее груди был бриллиантовый амулетик! Продав его, она могла жить еще полгода. Не продала! Сохранила!
Как в этой ситуации выглядим мы, предавая забвению свои принципы, ради тонкой стопочки бумаги из Монетного двора?
Показываем пальцем на соседа: для него дескать, нет
ничего святого. А для нас?
Нешто в суете будней, озабоченные лишь достаткомЮ мы потеряем себя? Забыв о том, что мы являемся неким бриллиантом. Оправа... Она может быть разной, ее может не быть вовсе. Разве от этого ценность диаманта уменьшится? Разве цена оправы соизмерима с его ценой?